Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 249 – Тиана Соланж

После той встречи с Сашей он не находил себе места, не зная, как помочь девушке. С одной стороны он убеждал себя, что это ее выбор, что она сама, добровольно уехала с этим… этим…. Он был ее женихом, а он, Север — никем. Но с другой — Саша явно сделала это, чтобы спасти его от нападок Кильдеева, ведь понимала, чем могло все закончиться. И это злило еще больше.

С матерью он так и не помирился. Не мог простить не только ее лжи, но больше ее отношения к Саше. Она по-прежнему считала, что Саша заняла его место, что все должно принадлежать Северу, забывая, что сама отказалась от Сокольского, уехав от него много лет назад. Мужчина не пытался ей что-либо объяснять, доказывать, что от отца ему-то, как раз, ничего и не нужно. На его сторону встал даже отчим, пригрозив матери, что они может лишиться сына, если не перестанет настраивать Севера против Саши. Об этом ему рассказал Толик, когда вернулся в город. Север испытывал вину перед матерью, но простить того, что она сделала, не мог.

Марина в этом плане оказалась более понятливой. Им оказалось достаточно всего одной встречи, когда девушка снова попыталась убедить, что у нее есть ребенок от Севера. Но быстро смирилась и ретировалась, стоило ему намекнуть, что бывает за подобную ложь. К тому же, Север ясно дал понять, что никогда не вернется к ней, и девушка, решившая обманом вернуть себе состоятельного жениха, отступила, навсегда укатив в закат.

В тот день ему казалось, что его искупали в помоях, и до самого вечера он бледной тенью слонялся по дому, перебирая картины, оставленные Сашей. Он не смог оставить их в родном доме, поэтому развесил в той самой комнате, где когда-то ночевала девушка, и проводил там все свое время.

Тряхнув головой, чтобы прогнать мрачные мысли, Север остановился возле двери в кабинет брата. На мгновение замер, подумав — а было бы все иначе, признайся мать сразу, кто его отец? Пусть она не знала его настоящего имени, но ведь могла раньше отдать ему то злосчастное фото?

И что? — тут же противно поинтересовался внутренний голос, — стал бы спрашивать у Саши при первой встречи, кем приходится ей этот мужчина? Нет, это ничего бы не изменило. Они все равно встретились бы с Сашей на том мосту, он непременно влюбился в нее, потому что… потому что чувствовал, что она предназначена только ему.

Черт! Ну, не мог он до сих пор признаться даже себе, что любит свою сестру! И вчера ему пришлось сдержаться, чтобы не накинуться на эту мразь, к которой он сам же толкнул любимую женщину. Он до сих пор помнил полный неприкрытого торжества взгляд Кильдеева, когда тот увозил Сашу от клиники. Помнил, как прижимал ее к телу, бесстыдно лапая на глазах у множества людей. И собственное бессилие давило тяжким грузом — он не мог ничего сделать, иначе… иначе она могла пострадать.

Правда, была у него мысль, как избавить Сашу от этого подонка, но ей требовалась некоторая доработка, поэтому пока Север держал ее втайне от всех, чтобы случайно никто не сорвал его планов.

— Привет! Ого, вот это сборище?! — фальшиво удивился он родственникам, собравшимся в небольшом кабинете брата. Хотя, и так знал, что мужчины его семьи несколько дней как перебрались в город, чтобы не оставлять его без внимания. Это неимоверно злило.

— Сын, привет, — первым ему навстречу поднялся отчим, протягивая ладонь и пожимая в ответ руку Севера. — Держишься! Горжусь, сын! — он хлопнул его по плечу, передавая в объятия старшего брата.