Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 261 – Тиана Соланж

— Саша, нет! — он даже не дал ей договорить, обрывая на полуслове, а затем и вовсе заставил замолчать одним единственным доступным ему способом — поцеловал. И было в его поцелуе нечто болезненное, отдававшее полынной горечью. Безысходность. И Саша все отчетливее чувствовала это. Его объятия стали практически стальными, а поцелуй глубже, но нежнее, и она была готова пить его без остановки, если бы…

Тихое покашливание отвлекло их обоих. Север отстранился, а затем крепко прижал ее к себе, буквально впечатывая ее в свое тело.

— Я больше не позволю ему прикасаться к тебе….

— Но, Север, сейчас речь идет о твоей жизни, — попыталась достучаться до него Саша. Братья и отчим благоразумно не вмешивались в их разговор, предлагая им самим во всем разобраться.

— Я.Сказал. Нет! — ледяным тоном отчеканил Северин.

— Север, послушай…

— Саша, прекрати! Мой ответ прежний. Ты не вернешься к нему и точка, — Север подскочил со своего места и принялся мерить шагами кабинет.

— Да почему?! — взвилась девушка, мгновенно оказываясь с ним рядом. — Почему нет, скажи? Мы сейчас не можем, просто не можем, упустить этот шанс. Север, ты отказался от моего сердца, но… в Германии у тебя больше шансов. К тому же реабилитация стоит огромных денег.

— Я не могу, понимаешь? Просто не могу снова отдать тебя ему, — с каким-то отчаянием произнес мужчина, сжимая девушку практически в судорожных объятиях. — Не могу есть, спать, не могу дышать без тебя, особенно зная…

— А ты думаешь… я могу? И должна? — Саша резко отступила от него на шаг, заставляя его руки безвольно повиснуть в воздухе, а затем они плетьми упали вдоль его тела. Север стоял, опустив голову. Никогда он не чувствовал себя настолько уязвленным. — Ты… предлагаешь мне остаться одной, воспитывать ребенка, твоего ребенка, а ты… ты, значит, умрешь? Так? — ее голос сорвался, заставляя мужчина посмотреть на нее. По щекам Саши медленно катились слезы, и Север сжал губы, чтобы не стонать в голос от боли. От ее боли, которая вгрызалась ему в душу. Будто он сам чувствовал ее. — Вот, значит, как… ты все за нас решил.

— Саша, все не так, — он попытался приблизиться, чтобы обнять девушку, но она ловко ускользнула от него, отходя к окну. Мужчины напряженно молчали, явно чувствуя себя не в своей тарелке, и не желали в этот момент находиться рядом с разгневанной женщиной.

— Действительно, очень удобно, — уже спокойнее заговорила Саша, глядя куда-то вдаль. — Взял с меня обещание, что я не стану твоим донором, сделал мне ребенка, а теперь в кусты? «Так не доставайся же ты никому» — так получается?! А, Север? — холодно рассмеялась она, разворачиваясь к нему лицом и обжигая ледяным взглядом. — И не надо мне сейчас говорить, что ты ревнуешь и все такое, ты просто не желаешь слу…

Север, чеканя шаг, вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Саша вздрогнула и опустила голову, понимая, что это конец. Братья по-прежнему сидели и молчали, только сверлили взглядами закрытую дверь.

— Я дура, да? — тихо спросила девушка, ни к кому особо не обращаясь. Едва передвигая ногами, словно их заковали в кандалы и повесили на концах пудовые гири, подошла к дивану и села.

— Знаешь, Саш, думаю, ты погорячилась с обвинениями, — осторожно заметил Анатолий. — Уверен, тебе также не понравилось, скажи тебе Север, что уходит к… м-м бывшей, чтобы спасти тебе жизнь?