Онлайн книга «Этюд в сиреневых тонах»
|
— Ч…то… что-то я не поняла, дорогой? Ты так шутишь? — она попыталась удержать на лице маску невозмутимости, но играть у нее получалось из рук вон плохо. Ее губы подрагивали, словно у капризного ребенка, которому только что отказали в покупке заветной игрушки, а глаза метали молнии. — О чем ты? Какая «бывшая», если мы не разведены? Ты не можешь… — Вик, довольно притворяться. Если не хочешь, чтобы мы прилюдно выясняли отношения, просто поднимись и покинь комнату. Поговорим позже, — жестко пресек ее попытки устроить сцену Георгий. Затем наклонился, взяв со стола папку, которую принес с собой, и вытащил несколько листов бумаги, скрепленных между собой. — Можешь подписать сначала, все равно это уже ни на что не влияет, — он подтолкнул ей бумаги, которые мать тут же подхватила, жадно вчитываясь в строки. Первым я заметила серовато-зеленый бланк, лежащий сверху. — Сви… свидетельство о растор… ты — свинья, Сокольский! — взвизгнула Виктория, подскакивая с места и листая остальные документы. — Что? Что это? Как… это?! Ты не имел права, Сокольский, слышишь?! — мать кинулась на папу, но он вовремя перехватил ее кулаки, чиркнувшие наманикюренными ногтями по воздуху рядом с его лицом. Она попыталась вырваться, но отец не отпускал, пристально смотря в ее перекошенное от гнева лицо. — Ты… сволочь! Какой развод?! Ты не имел права разводиться со мной, иначе… Она повернулась к Кильдееву, и тут уже я не удержалась, чтобы не посмотреть на лица остальных. Азим Мансурович сидел с довольным видом, его адвокат просматривал второй экземпляр документов, которые ему передал отец. Он наклонился и что-то шепнул на ухо своему доверителю, и Кильдеев кивнул. Бахтияр застыл на месте, удивленный не меньше моего. — Ты… ты-ы!.. — натурально взревела Виктория, едва не кидаясь на Азима, но папа вовремя перехватил ее за талию. Теперь весь гнев Сокольской был направлен на Кильдеева. — Ты обо всем знал, но промолчал… — Мне нет дела до ваших семейных разборок, Вика, — пожал он плечами, равнодушно отворачиваясь от бывшей соратницы. — Ты можешь быть свободна, так как семейный… совет тебя больше не касается. — Что? — снова взвизгнула она, вырываясь из рук Сокольского, — и это все, что ты можешь мне сказать. После того, как я помогла тебе все обставить так, чтобы… — Достаточно! Ничем не могу тебе помочь, — снова развел он руками, как бы намекая, что его вины в произошедшем и нет. — Я же предупреждал тебя, чтобы ты не игнорировала повестки в суд, но…, — он снова развел руками. — Я все равно все отсужу у тебя, — Виктория вырвалась из рук отца и отступила на шаг, бросая свирепые взгляды на мужчин. Затем перевела взор светлых глаз, горевших настоящей ненавистью на меня. — Ей ничего не достанется! Половина бизнеса — моя, дорогой! — будто выплюнула она. Кильдеев покраснел от злости и медленно начал подниматься с кресла. Адвокат что-то зашептал ему на ухо, и тот снова уселся на место. Но я поняла — делиться фирмой он не хотел даже с бывшей подельницей. — Вик, согласно нашему брачному договору, а также в случае нарушения нашего дополнительного соглашения, которое ты подписала, — Сокольский протянул бумаги почему-то адвокату Кильдеева, — тебе отходит только половина совместно нажитого имущества, в виде двухкомнатной квартиры на окраине Питера. Да-да, та самая, в которой мы жили сразу после свадьбы. Ее мы и поделим пополам. Все. |