Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 7 – Тиана Соланж

Оставшиеся два года училась я из рук вон плохо, и назло отцу поступила не на модный в то время факультет «управления финансами», как мечтал отец. И не в медицинский на педиатрическое отделение, а в институт культуры на мажорский факультет дизайна и рекламы. Почему мажорский? Да учились там либо дети богатых родителей, которые мечтали стать известными рекламщиками и «повелителями» ландшафтов. Либо талантливые ребята, которые хотели найти свое призвание, но не смогли пробиться в других университетах. Бюджетных мест тут было хоть и мало, но мне удалось занять одно из них, потому что талант к рисованию у меня имелся, да и к черчению, обязательному здесь, тоже.

Своим поступком я сильно огорчила папу, который несколько дней не разговаривал со мной, но затем смягчился, выставив условие, что учусь я сама, без его финансовой поддержки, либо сижу дома, как примерная жена. Сразу, после вылета из учебного заведения. Замуж в тот момент мне не горело идти, поэтому я согласилась с условием, что мне дадут возможность получить диплом, и только после этого поведут в ЗАГС. Бахтияр, кстати, в этот раз был более лоялен к моему выбору, и мы оба как-то быстро смирились с волей родителей. Он остался еще на год в Англии, изредка навещая свою семью и меня заодно, а еще мы общались по «Скайпу», и, в общем-то, нашли точки соприкосновения, постепенно узнавая друг друга.

Единственное, что мне запретили, строить отношения с другими парнями вплоть до официальной помолвки, ну а потом и до свадьбы. Почему так? Я не знала, что-то связанное с традициями в семье Бахти, но меня это не напрягало, так как парней на моем потоке было немного, да и следили за мной, как мне кажется. Стоило кому-то из них приблизиться ко мне на расстояние чуть менее метра, как кто-то докладывал обо всем отцу, и дома меня ждал строгий папа вечерком и нотациями перед учебой. А еще лишение денег на неделю или отдыха в конце семестра.

Но больше всего я боялась, что об этом расскажут Бахти. Как-то постепенно мне стало важно его мнение обо мне, и если он вдруг разочаровывался в моих поступках, то мог просто несколько долгих минут молча смотреть на меня с экрана ноутбука, а затем игнорировать в сети несколько дней. Я оказалась зависима от его мнения и его настроения, и это меня настораживало, хоть и не настолько, чтобы покопаться в себе.

Постепенно все лица мужского пола из моего круга испарились, а я превратилась в подпольную бунтарку. Открыто выражать свое недовольство действиями своих мужчин — отца и жениха — я опасалась, но заменила это тратами финансов, вознамерившись, если не обанкротить папу, то хоть немного обогатиться перед свадьбой. Ведь после нее, увы, я стану зависимой от мужа, его придатком, а так хотя бы напоследок погуляю вволю. Пусть и не широко.

— В смысле, увезти ее?! — нахмурил черные брови Бахтияр, глядя то на меня, то на бормотавшую во сне подругу. Увы, но Кристина все-таки набралась виски, и теперь тихо посапывала на моем плече. Хорошо еще не в салате. — Ты хоть понимаешь, что скажут моему отцу? И ладно бы еще это ты была…

В смысле, «и ладно бы…», — невольно обиделась я, — что я законченная алкоголичка, чтобы вот так, уснуть в клубе?!

— Бахти, миленький, ей сейчас нельзя домой, в таком-то виде, — я понимала, что ждет ее там, и она мне не простит этого. Поэтому и решила обратиться с просьбой к жениху.