Книга Любовь по контракту. Счастье на осколках, страница 45 – Тиана Соланж

— Успокойся! — меня ощутимо стряхнули за плечи, и я уставилась на мужа невидящим взором. Перед глазами плыла темнота, а я, словно рыба, выброшенная на берег, хватала ртом воздух. — Ты все правильно услышала. Я забираю дочь и увожу в другой дом, пока ты не успокоишься и не пройдешь консультацию у психолога. Ты сходишь с ума, Каролина, разве ты не видишь? — он снова встряхнул меня, а я буквально обвисла на его руках, не понимая, что теперь делать. Я захлебывалась рыданиями, но глаза оставались сухими. Алехандро удерживал меня на весу, продолжая говорить, а я никак не могла понять, что... Что мне теперь делать?

— Каро, я пытался, всеми силами старался сделать так, чтобы ты спокойно жила в доме, заботилась о нашей дочери. Хотел облегчить твои заботы о ребенке, ведь ты долгое время находилась постоянно с ней. Для этого пригласил няню. И что? Что я вижу? Ты по-прежнему запираешься в четырех стенах, не вылезая, сидишь рядом с ней, а Тереса слоняется без дела. Хуана мне сказала, что ты дочь с рук не спускаешь, забываешь о сне и еде. Ты на себя перестала быть похожей, прислуга уже опасается подходить к тебе с вопросами.

— Да плевать! Слышишь?! — взвилась я, глядя на него с неожиданной злостью. — Ты ребенка у меня отнимаешь, а я должна заботиться о том, что Хуана подаст тебе на обед? Что она за мной ходит по пятам? Мне не интересно, чем живет этот дом, понимаешь? И помощь няни мне не нужна, я, может, завтра лишусь дочери, но при этом она останется, а я..., — слезы, наконец, прорвали плотину отчаяния, хлынув потоком. Я захлебывалась ими, но упрямо вертела головой, когда Алехандро пытался меня успокоить или поднять на руки, чтобы донести до кровати. Я понимала, что это состояние мне не свойственно, что я никогда не впадала в истерики, всегда была настроена позитивно. Но его слова, что он заберет Тею… они добили меня. Я не знала, сколько прошло времени, пока приступ не отступил, оставляя за собой опустошенность, но точно помнила, как муж бережно держал меня в объятиях, тихо нашептывая мне, что все будет хорошо. Я бы усмехнулась в ответ, но... сил не оставалось даже на то, чтобы отстраниться или уйти. Так и провалилась в темноту, поглотившего меня отчаяния.

Алехандро

Тихий стук в дверь разорвал гнетущую тишину комнаты. С трудом поднялся с кровати, бросив взгляд на изможденное лицо жены, и провел ладонью по колючим щекам, стирая остатки поверхностного сна. Собственный хриплый голос отозвался в голове болью, но я поднялся навстречу вошедшему следом за Хуаной мужчине.

Экономка топталась на входе, явно не зная, что делать, и я кивнул ей, чтобы оставила нас одних. Доктор Альбертино, наш семейный врач, присел на край постели, где лежала Каролина, и принялся осматривать ее. На щеках супруги по прежнему пылал яркий румянец, что свойственен высокой температуре, а с губ слетало хриплое дыхание.

— Как давно она в таком состоянии? — спросил врач, попутно считая пульс на запястье жены, а затем принялся искать что-то в глубинах своего объемного чемодана.

— Точно сказать не могу. Мы... к-хм, немного повздорили, — запнувшись, я посмотрел в проницательные карие глаза старого друга, который еще нас с братом лечил от простуды, — а потом я ушел. Вернулся только через... к утру, в общем, — снова запнулся, так как признаваться, как именно я провел это время, не хотелось. Впрочем, по мне и так было видно, а еще жутко болела голова.