Книга Я не я, страница 70 – Аисс Виал

— Покажи мужество своему Господу, неверный!

Эти слова не помогли виновному стойко вынести пытку, казалось, он даже не расслышал их из-за своего панического страха и вытья. Его кисть руки насильно придавили кожаным жгутом к колоде, и так удерживали другой край перевязки натянутой к полу, когда ещё один каратель для подстраховки держал за плечи мученика. Палач спокойно наметал глаз: без резких движений «приметил» место для удара на трясущейся плоти, легонько касаясь его своим раскаленным мечом. Затем один мгновенный меткий взмах и… крик бедняги сделал попытку разорвать ушные перепонки присутствующих.

— Следующего! — потребовал хладнокровный палач, указывая взглядом на Дункана в группе связанных к шесту, в это время помошники палача оттаскивали в камеру предыдущую жертву.

Дункана также попытались схватить за плечи и подвести к жуткой плахе, но он смело стряхнул отвратные руки, демонстрируя храбрость, самостоятельно и уверенно направился к адскому мяснику, пробасив:

— Я не знаю мужества Богов! Но знаю, что такое неустрашимость шотландца-горца!

Дункан Маккоул медленно и размеренно уложил без какой-либо помощи свою кисть, «как полагается», на плаху, властно затребовав:

— Жгут!

Своим действом Маккоул заставил многих открыть рот от удивления. Все тот же каратель, обматывающий кожаным ремешком руки, не смог сдержать восторженного взгляда на Дункана. Он с достоинством к приговоренному выполнил свою часть работы, прижав жгутом конечность к окровавленной плахе. Второй мучитель посочувствовал и не стал удерживать за плечи смельчака. Дункан не смотрел и на третьего — самого палача, стоящего справа от него и «прицеливавшемуся» к удару, храбрец испепелял вызывающим взглядом того истязателя, что удерживал жгутом кисть. Это был своего рода затянувшийся поединок взоров.

В момент удара один из связанных невольников-шотландцев из страха зажмурил на миг глаза. Но не Дункан! Он воспользовался долей секунды, чтобы в нужный момент перетянуть жгутом под удар палача руку противника. Это карателя-ротозея все услышали душераздирающий вопль. Все взирали на неожиданную жертву, а Маккоул продолжал всех удивлять — он, как дикая кошка, выхватил меч у палача, одним ударом рассёк ему плоть ниже груди, уже прицеливаясь на третьего шокированного изверга. Следующим размахом он поверг последнего карателя и с быстротой молнии бросился перерезать путы друзей, приказывая:

— Хватайте орудие! — хотя это было лишним. Никто не растерялся из соумышленников. Все знали, что впереди, на выходе из помещения экзекуций, их ждет вооруженный Грахам со своими людьми. В ход пошли первые попавшиеся колющие и режущие предметы из арсенала палача. Невероятная прыть, вызванная жаждой «замаяченной» свободы, увлеченно и дерзко вела сообщников к цели.

Все невольники-шотландцы сражались достойно с появляющимися на пути поработителями, но Зафар своей восточно-азиатской техникой борьбы восхищал и изумлял. Эффект неожиданности сыграл огромную роль в побеге из рабства. Но без потерь не обошлось. Один из шотландцев, поплатился жизнью за то, что пырнул насмерть железным прутом растерянного Грахама. Его тут же настиг удар отмщения одного из наемников. Второй успел лишь ранить двоих стражников Грахама, третья схватка оказалась для него последней. Изнуренному Дункану также досталось — тяжелое ранение в левое плечо. Несерьезными порезами отделались лишь Донован и Зафар.