Книга Я не я, страница 91 – Аисс Виал

— Вяжите ЕЁ! Ведьме — смерть ведьмы! Ату её! На костёр!

Что движило Ричардом он и сам не знал. Постоянная жажда кровопролития, жестокость, похоть снедали его изнутри. Сейчас он упивался собственной важностью. Наслаждался видом связывания рук самозванки веревками. И никак не ожидал, что какой-то черноризец попытается поставить его на место:

— Кажется, Ричард, ты торопишься с приговором! Такие решения может принимать только глава клана! А он сейчас отсутствует! — спокойно заявил монах.

— Аяяй, беда-то какая! Только он не просто отсутствует, преданный Иэгэн, он пропал без вести! А это разные вещи!

— Откуда ты знаешь дурную весть?! — удивилась Лилиас.

— Мой человек из Крейгмиллара давно уже возвестил меня об этом, наивная сестрёнка! Поэтому я счёл нужным покинуть Данноттар и приступить к хозяйствованию Крейгмилларом! Как видите, я подготовился! Вернется ли мой дражайший брат, один Господь ведает! — с неповторимым артистизмом взгрустнул Ричард. — А Крейгмиллару нужна крепкая мужская рука! Уж прости, Мэгги! Дункана нет… его супруга оказалась ведьмой… кому, как не мне теперь присматривать за кланом Маккоулов?!

Это был миг триумфа Ричарда Маккоула! Долгожданная власть! Теперь он не будет на вторых ролях, теперь он, и только ОН, решает любые вопросы клана! Осталось заручиться письменным одобрением Вильгельма. Но об этом он не станет напоминать домочадцам (пусть думают, что оно у него уже есть). Время всё разрешит!

— Но я буду милосердным: я дарую Ведьме еще один день, чтобы покаяться в своих грехах и открыть нам тайну, где же сейчас находится истинная Равенна Гордон. Может быть, тогда её душа получит прощение небес… К этому времени для костра будет всё уготовано! Его жаркое пламя прогонит адову тень с клана Маккоулов! — его голос стал раздражительнее, резче. — Уведите ведьму в подземелье! Я устал с дороги! Хочу отдохнуть! Все свободны! — властно закончил мерзкий триумфатор, потянувшись за долгожданной пинтой эля.

* * *

В подземелье было жутко холодно и сыро, затхлый запах донимал до тошноты. Противный писк крысиных полчищ вызывал нервную дрожь. Желания расположиться где-либо не возникало у узницы, да и место такого разглядеть было невозможно. Осмотревшись кругом, Джессика застонала: «Скоро этот ад, покажется мне раем!».

Отсыревшие копны сена, изодранный в клочья соломенный тюфяк, кучи ржавых цепей, разломанная деревянная бочка и замызганная бадья, какие-то сооружения, вероятно, пыточные устройства, замасленный обветшалый стол… Только он смог внушить ей слабое доверие к себе. На него обессиленная, павшая духом Джесс и присела.

«Совершенно одна! Даже стражники не остались меня охранять! Значит, они уверенны, что мне отсюда не сбежать!»

Она пыталась привести свои мысли в порядок, сдерживала себя, как могла, лишь бы не впасть в панику. Прокручивала в памяти, как киноленту, пережитые незабываемые сцены в Данноттаре и последнюю — в Крейгмилларе. Тут нервы её, как ни старалась она, не выдержали — Джесс расплакалась — надрывно, безутешно, с обреченностью и отчаянием. Ей казалось, что еще миг — и она потеряет сознание. Предвидя беду, она растянулась на столе, свернувшись калачиком. Одна её рука в вытянутом положении послужила подушкой, с помощью другой она куталась в свою тёплую шаль.