Книга Стражи Пограничья, страница 107 – Елена Саттэр

И свита под стать ему. А это кто? Надо же, кто там приклеился! Неклид с Ангелиной! Вот твари! Хуже иномирных чудищ оказались. Невеста моя бывшая с кавалером каким-то воркует. Нового ухажера богатого обаёвывает, гадина.

Расселись. Веерами обмахиваться стали. Лениво на толпу посматривают.

И тут Анжею выволокли. Голова кровью залита.Платье разорвано. К столбу ее привязали веревками. Палач с факелом подошел.

Лопохнулся король. Думал, народ поверит в басню про ведьму, поддержит казнь её. Да не тут-то было. У Анжеи на плече знак стражей горит.

Тишина мертвая на площади воцарилась поначалу, потом возгласы удивленные:

— Какая молоденькая!

— Так она из стражей?

— Сдурели что ли, стража на костер? А кто от чудищ охранять нас будет? Всех спалить решили?

— Пожалейте девчонку! Она же королевство от тварей защищала!

— Какая она ведьма? Вы на глаза её посмотрите?

Человек, недалеко от короля сидевший, вскочил и к нему в ноги бросился. Кричит:

— Милости прошу для дочери старого друга. Не колдунья она. Не было у них магии в роду.

Король, видимо, не терпел своевольства—знак дал, скрутили мужчину стражники и утащили.

Вроде шум стих на мгновение, а потом опять толпа бурлить стала, как чайник закипающий.

А король встал и платочком белым махнул. Пошел палач костер поджигать. А я глазами с Анжеей встретился. Стоит она растерянная, глаза круглые, губы трясутся, слезы по щекам катятся. Как меня увидела, вспыхнула у неё в глазах надежда. Улыбнулась она сквозь слезы. А я как заору:

— Стражи, вперед!

20.2

Анжи

Я очнулась в экипаже под мерное постукивание колес.

— Ты ее не убил, случайно?— донесся до меня как издалека голос маркизы.

— Да какая разница. Денег за нее и живую, и мертвую отвалят, — послышался ленивый голос Неклида.

— Придурок,—зашипела маркиза,— я хочу, чтоб эта тварь на костре мучилась. Жениха отбила моего—пусть заплатит сполна, шлюха.

Ох, вот я попала. Что такое не везет и как с этим бороться! Как та цапля на болоте: нос вытащила—хвост завяз. Нечестно это. Я тоже должна по-человечески пожить спокойной жизнью, и волшебства мне этого уже выше крыши. Потом вспомнила про первое желание. Ну да, сама заказала, сама и кушайте.

Осторожно пошевелила руками—связаны. И голова болит. Потом подскочили мы на кочке и опять сознание померкло. Затем были постоялые дворы и подвалы, куда меня сажали. Из еды только кусок хлеба да кружка воды—чтоб до казни дожила.

Грустно мне стало, и про Ляшку вспоминала—живой ли мой лягушонок. Если меня так по голове огрели, что до сих пор прийти в себя не могу—то ему бедному втройне тяжелее пришлось. Он у меня маленький и хрупкий, даром что из себя ярла строит. Тоже еще подросток несформировавшийся, как орчата мои.

Два? Три дня ехали? Смазалось. Только притащили меня во дворец под утро. С головы мешок сдернули. На пол кинули под очи нашего короля. Руки за спиной у меня связаны крепко-накрепко. Изогнулась червяком, голову подняла.

Трон в метрах трех от меня, на нем венценосный сидит и аурой красной светится. И в кого мы хотим исправиться? В Повелителя Морского? Что за суть в тебе сидит, дяденька? Старый, с обрюзгшим лицом, мясистым носом в красных прожилках, с жалкими остатками волос на голове, король изволил подняться и обойти меня широким кругом. Перегаром от его величества несло так, что мухи от такого запашка зигзагом залетали.