Книга Стражи Пограничья, страница 93 – Елена Саттэр

В таком мрачном расположении духа дошли мы до двора моего. А там народу совсем не мало. Ну естественно те с кем пришла—поделиться решили о случившемся. Это только в сказках, что мужики не как бабы лишнего не скажут. Здешние, так как развлечений кроме как мечом помахать нету—все перескажут и в лицах покажут.

И погонят меня потом отсюда во избежании. Ох и грусть со злостью на меня свалилась, пойду думаю—перекушу что-нибудь, проблемы заем.

Чувствуя мой настрой, избушка на цыпочках прошмыгнула в свой уголок, огурцами завесилась, умертвие с бабочками на дальний лужок сбег. Ляшка орков забрал—решил их маршировать учить, подальше отсюда. Побирушка вылезла из кухни, закурлыкала по началу, потом поняла, что если и дадут ей что-нибудь, то только по хребту палкой и улизнула к раненным. Они выглянули, но увидев мое наигрознейшее лицо, закрыли дверь и приперли еще чем-то изнутри. А я зашла на кухню, села за стол. Щеку рукой подперла и взгрустнула, хлебушка корочку жую.

Тут топот копыт, быстрые шаги и дверь распахнулась, а там граф стоит, и как давай на меня ругаться. Да что я неугомонная, и в Чернозонье я за каким то лешим одна таскаюсь и вляпываюсь во все тяжкие. И он все дела свои забросил, только девицу непутевою ищет и спасает.

А я как расплачусь. Он и растерялся. Обнял меня, а я в его рубаху слезы лью:

— Не любит меня никто. А кто любит так и разлюбит скоро. Потому как магичка я с дурацкой магией. И я это тогда ручеек в реку превратила, и она деревни снесла. И хижине разбойничьей ноги утиные наколдовала и кота дохлого умертвием подняла. А Побирушка—это рыбка гавноедка на самом деле. И гнома я только от смерти спасти хотела, а получилось что воинского умения лишила и в повара превратила.

Народ мой всхлипы услыхал , под окошки открытые собрался.

— Любим тебя—кричат.—Жалеем, даже с магией твоей дурацкой. Ты же как лучше хотела.

— Ага,— зарыдала я—а получилось как всегда.

Граф меня по волосам гладит, говорит:

— Ну что получилось— то получилось.

Тут гном этот исправленный из под окошка голос подал:

— А я вообще-то и рад. Я же в душе поваром был. Возьми меня к себе в работники—я хороший.

И хор из стражей ему вторит:

— Возьми , он хороший.

И граф туда же:

— И тебе легче будет, бери.

А я лицо к окну повернула, кричу:

— А вы на меня ругаться не будете? И не выгоните?

— Да ты что!—отвечают –Никогда. Ты ж наш сестр страж.

Я носом хлюпнула, на графа глаза подняла. Он улыбается на меня смотрит. А за окном хор шепчет:

— Ну целуй ее давай.

Я фыркнула. Рассмеялись мы с ним. Отпустил меня. Говорит:

— Чаем напоишь с травкой пряничной.

— А то—отвечаю—у меня этой травкой Кряква битком набита. Мне б ее с рук сбыть надо пока не завяла.

Потом новому работнику кричу:

— Иди обязанности принимай.

Тот бочком на кухню прошел. Я обвела руками помещение:

— Вот. Твое место угодье, а комнату можешь самую ближнюю занять, она с окошком маленьким, но думаю это не страшно. Гном заулыбался во все свои белоснежные зубы. Надо же, даже их восстановила. Помнится трех в верхнем ряду не доставало.

— Как звать то тебя?

— Гимли,— отвечает.

Да ладно.

— Ляватар,— в окно высунулась—сюда иди.

Тот видя, что буря по наши головы миновала, резво прискакал.

— Гимли он—кивнула я на на нашего нового повара.—В Ляголаса перевоплощайся.