Книга Генерал драконов. Его лекарка-попаданка, страница 52 – Татьяна Озерова

Ещё рывок, и ещё, и ещё, оглушительный треск ткани, превращающий платье в лоскуты.

Я стояла, не шевелясь, чувствуя, как эта резкость и сила, после плавной медлительности возбуждает меня до небес.

И вот я совершенно обнажённая перед ним, полностью одетым. Ни клочка ткани на мне. Полностью закрытый, застёгнутый — он.

Мой прерывистый вздох от ощущения горячих широких ладонях на моих ягодицах.

Он погладил меня медленно, а затем я взлетела от его резкого сильного движения — генерал с лёгкостью приподнял меня и усадил на стол.

Властные руки на моих коленях раскрыли мои ноги широко. Совершенно бесстыдная поза, полная невозможность двинуться, дикая жажда близости и его абсолютная, непререкаемая власть надо мной.

Звон его ремня, жёсткие фиксирующие пальцы на моём подбородке, непреклонное давление ладони на пояснице.

Я не в силах ни двинуться, ни сказать ничего, только нестерпимо желанное давление между половыми губами, его стальная хватка и пронизывающий, испепеляющий взгляд.

Глаза в глаза. Губы преступно далеко и бесконечно близко друг от друга.

Я дёрнулась, вскрикнула от резкой обжигающей боли внизу — он вторгся в мою глубину сильным резким движением, удерживая давящей ладонью поясницу и стальными пальцами моё лицо.

Зажмурилась, слёзы пролились, я всхлипнула и тут же почувствовала его губы на своих губах, и новое обжигающе желанное движение.

Новый толчок. Ещё. И ещё. Властный, подчиняющий поцелуй. Моя податливость и тихий стон.

Стремительно растворяющаяся боль. Восхитительное, незнакомое блаженство, растекающееся по венам.

Задрожала, подалась ему навстречу, открылась, позволяя брать меня так, как он хочет, забирать у меня всё, лишь бы всё ещё с ним, лишь бы быть — его.

Горячие жёсткие губы терзали мои, обжигая страстью, и я поддавалась, подставлялась, теряя остатки разума.

Да и был ли он когда-нибудь у меня — разум, если я отказывалась, бежала от него. Не зная обжигающего счастья быть, наконец, с ним. Воссоединиться. Стать, наконец, единым целым.

Жёсткий, быстрый ритм. Мои нарастающие, переполненные блаженством стоны.

Когда-то, века назад, когда он проник в меня, мне было больно? О, это была ничтожная плата за тот океан наслаждения, которое я обретала сейчас с ним.

Каждый новый толчок, жёсткий, глубокий, пронизывал меня насквозь, стирая остатки мыслей, стирая само моё имя.

Я была только ощущением. Только этим моментом. Только им.

Его стальная хватка на моей пояснице и его пальцы, сжимающие мой подбородок, не давали мне ни на миллиметр отстраниться.

Я была полностью в его власти, на этом столе, раскрытая перед ним, и это чувство беспомощности, подчинения — оно не пугало. Оно пьянило.

Его чёрные глаза не отрывались от моего лица. Он смотрел, как я таю, как мои губы приоткрываются в беззвучных стонах, как я смотрю на него широко распахнутыми глазами, вбирая только его.

Я не могла отвести взгляд. Тонула в этой черноте, и мне не нужно было воздуха. Мне нужен был только он.

Его темп увеличился. Толчки стали глубже, сильнее. Я чувствовала, как он заполняет меня целиком, до самых глубин, как его мощное, полностью одетое тело нависает надо мной, такое твёрдое и доминирующее, в то время как я — обнажённая, податливая, полностью открытая ему.

Этот контраст — моей полной обнажённости и его контроля и закрытости — обжигал, возбуждал до безумия.