Книга Ее душа, страница 31 – Харли Лару

Он отсалютовал мне двумя пальцами, и они с Зейном, посмеиваясь, ушли.

У демонов всегда два имени.

Одно – для людей. Для них я был Леоном, так я представлялся, так меня знали другие.

Но есть и другое имя – то, которым меня призывают. Его нельзя произнести вслух, только написать. Оно владеет моей сущностью, связано с самим нутром. Этот знак вписан в гримуар, и любой, кто владеет книгой, может призвать меня в любой момент.

Призыв – ощущение не из приятных: меня словно выворачивает наизнанку, выдергивая все кишки наружу. Он требует абсолютного, беспрекословного подчинения и лишает воли.

А вот зов по человеческому имени ощущается лишь как слабая щекотка, чуть заметный зуд.

Поэтому когда Кент позвал меня впервые, я смог его проигнорировать.

Хэдли не беспокоил меня с той ночи, как я отнес тело Маркуса в «Белые сосны». Сейчас я пребывал не в том состоянии, чтобы позволить ему все испортить. Моя новая добыча – маленькая Рэй, строптивая Рэй, любопытная Рэй – была на крючке.

Кто бы знал, каких сил мне стоило не довести дело до конца там, в переулке. Если не отымею ее в ближайшее время, попросту сойду с ума. Хочу ее всю. Ее кровь, пот, слезы, страсть… Всю до последней капли.

Зейн надо мной лишь посмеивался. Он знал меня много лет, причем не с лучшей стороны. Был то искусителем, то другом, то злейшим врагом, которого неимоверно хотелось убить.

Он сразу распознал мою одержимость, будто сам был безгрешен. Зейн охотился на людей ради забавы. Искал трофеи, мог гоняться за какой-нибудь душой годами, жадно преследуя добычу.

— Нет-нет, это другое, – отмахнулся он. – Я действую обдуманно и целенаправленно. А ты… ты зациклился как пес, увидавший кость. Я знаю, Леон, чем это может закончиться. Ничем хорошим, в первую очередь для тебя самого.

И вовсе я не зациклился.

Я не был одержим.

Просто… проявил интерес.

И вот Кенту приспичило со мной пообщаться! Никак не уймется со своим призывом.

Он звал меня долго, это начало порядком раздражать. Наверное, злился, что я не откликаюсь. Почему до сих пор не воспользовался более привычным способом? Раньше он просто доставал гримуар, чертил на полу мой знак и требовал явиться. Я не мог ослушаться: знак лишал меня выбора.

А сейчас Кент действовал мягко. Даже подозрительно. Настолько, что стало любопытно.

Я решил подчиниться и узнать, что, черт возьми, происходит.

Телепортация изрядно выматывает, поэтому я стараюсь не прибегать к ней без крайней нужды. Но и бежать через полгорода не хотелось.

Свет и тень скрутились в вихрь. Я растворил свое тело и вновь материализовался в гостиной Хэдли.

Идеально белый ковер. Белоснежные диваны. Ослепительно блестящая люстра на потолке. Окно во всю стену, за которым виден лес, окружающий поместье. Все такое безупречно чистенькое и утонченное, что так и подмывает разнести комнату к чертям.

Кент стоял посреди гостиной, сложив руки за спиной. Костюм, как ни странно, был заметно помят. Защитный амулет в форме скрещенных меча и жезла висел поверх рубашки, будто надетый второпях. Люди не обратили бы на эту штуку внимания, но для меня она воняла металлом так, что начинала болеть голова.

Супруга Кента, Мередит, сидела на диване за спиной мужа. При моем появлении она заметно напряглась, насколько позволяло ее залитое ботоксом лицо. Иеремия развалился в кресле, подперев подбородок рукой. Он глядел на меня со скукой и легким раздражением. Эверли стояла у барной стойки в углу комнаты и нервно теребила пальцы.