Книга Не королева, страница 147 – Екатерина Флат

— Я не намерен повторять старые ошибки.

— Вот и я не намерена. Так что, будь добр, избавь меня от своего общества, — я красноречиво открыла дверь.

Он и не подумал встать. С деланным укором поинтересовался:

— И ты готова выставить меня вон, среди ночи, под проливной дождь?

— С превеликим удовольствием!

— Я лучше останусь, — Дарелл потянулся и зевнул. — Кровать у тебя, конечно, маленькая, но я думаю, мы не подеремся.

Прекрасно понимая, что его наглость мне все равно не пересилить, я угрюмо буркнула:

— Хорошо, оставайся, но чтобы утром тебя здесь не было.

И не дожидаясь его ответа, вышла в коридор, напоследок хлопнув дверью от бессильной злости.

Дарелл не последовал за мной. И, если честно, не знаю, обрадовало это меня или больше огорчило. Все-таки кроме злости чувствовала столько всего, что с непривычки голова шла кругом.

Расположилась в комнате для гостей, на всякий случай вплотную придвинув к двери кресло. Раздевшись до нижней рубашки, я забралась в холодную постель. Хотелось плакать. От всего сразу. И больше всего от дотошной мысли «А что, если его, правда, завтра утром уже здесь не будет?». Пусть я злилась на Дарелла. Злилась настолько, что едва зубами не скрипела. Но не могла не признать, что еще одного исчезновения его из моей жизни я не переживу. И никакие заклятия мне в этом больше не помогут. Да даже если бы я и владела еще магией, то все равно бы к «Ледяному сердцу» больше не прибегла. Только сейчас поняла, что лучше чувствовать и боль, и тоску, и отчаяние, чем то мертвое равнодушие.

Сжала пальцами теплый эмельдир и все-таки разревелась. Выплескивалось все, что накопилось за это время. Все невыплаканные слезы этих месяцев. Я даже по Улле плакала, хотя разумом и понимала, что сестра сама виновата в своей смерти. Но главной причиной моей истерики был, конечно же, Дарелл. Безумно хотелось вскочить, бежать к нему, чтобы он обнял, успокоил, утешил, пообещал, что никогда меня не оставит… Но столько времени затаптываемая гордость теперь отыгрывалась вовсю. Голосила, мол, пообещать он может что угодно, а потом опять кто-нибудь скажет какую-нибудь гадость про меня, и он снова поверит. Да Дарелл ведь даже не извинился! И что пусть сейчас больно, но если я поддамся слабости, то потом будет еще больней. В общем, аргументы сыпались из нее, как из рога изобилия. Оставалось лишь отчаянно стискивать пальцами подушку и отсчитывать непрекращающимися слезами каждое мгновение. И как же мне хотелось услышать шаги за дверью, но Дарелл так и не пришел. Обессилев от отчаянья и слез, заснула я только под утро.

Мне снилось серое с фиолетовыми прожилками небо. Снились трины в Священной Роще, усыпанные светло-голубыми бутонами готовых вот-вот распуститься цветов. Снился улыбающийся Дарелл, который радостно говорил:

— Ты можешь пытаться выгнать меня из своей жизни, но из своих снов ты меня больше не выгонишь.

— Я тогда специально спать не буду, — бурчала я в ответ.

А он смеялся. Обнимал меня и ласково шептал:

— Будешь. И не спорь с королем.

Проснувшись, я сначала и не поняла, что проснулась. То ли сон плавно перекочевал в реальность, то ли реальность походила на сон. Но обнимающий меня Дарелл никуда не делся. Держал на руках и довольно улыбался. Видимо, мое сонное выражение лица уж очень его смешило. Я не меньше минуты смотрела на него как завороженная, не веря, что он осязаем. С трудом отвела взгляд и огляделась. Мы ехали в закрытом экипаже и, судя по пейзажу за окном, время приближалось к полудню, и от замка мы уже были далеко. Да и я оказалась сплененная в одеяло как в кокон.