Книга Единственная для Бога войны, страница 47 – Наталья Косухина

Все эти годы я помнил девочку, которая протянула мне руку, когда я был во тьме. И лишь перед ее представлением ко двору я начал понимать, что девушка выросла. Помнит ли она меня? Если помнит, то каким? Слабым и голодающим мальчишкой? Сейчас я стал другим – сильным, опасным, жестоким. И это еще одна проблема. За столько времени на границе моя репутация обросла множеством самых разных слухов. Большинство из них было правдой. Я стал принцем, которого за жестокость боялась вся империя. Все два года в столице девушки обходили меня стороной и шептались за моей спиной, выдумывая небылицы одна страшнее другой. В народе меня не столько уважали, сколько боялись. А я не стремился обелять свою репутацию. Да и не смог бы, потому что на самом деле был чудовищем. Примет ли она меня таким?

Сиэль такая красивая. Единственная на свете. Других женщин я не то чтобы не замечал – я их просто не видел. Как можно любить еще кого-то, когда есть она? Все это время, желая стать достойным ее мужчиной, я вдруг понял, что оказался недостоин. Слишком темный, слишком опасный.

Не в силах совладать с собой, я слежу за ней взглядом, стоит ей только оказаться в поле моего зрения, и не могу оторваться. Глаза меня заставляет отводить только страх, что я испугаю ее своим слишком жадным, слишком откровенным интересом. Да, я жаден. Бесконечно жаден. Желаю владеть ею полностью и безраздельно. Чтобы быть для нее на первом месте, являться для нее единственным мужчиной. Идти с ней по жизни, защищать и оберегать. Но что, если она этого не хочет?

По крайней мере, Сиэль вроде бы не испытывает отвращения, которое так часто читается на других лицах придворных, хотя они и пытаются это скрывать. Она смотрит на меня, не отводит взгляд в страхе. Улыбается. И вроде бы даже испытывает симпатию… Или это просто дань уважения его высочеству? Проклятое положение, которое обеспечивает тебя кучей лизоблюдов. Как отец прожил в этом дворце столько лет и не свихнулся? Или она просто помнит меня – того мальчика, – и все? Или не помнит? Мы так и не смогли нормально с ней поговорить. Как нам ближе узнать друг друга?

Я хочу, чтобы она думала обо мне как о мужчине. И сегодня еще этот Ройк. Нет ни малейшего сомнения, он намерен за ней ухаживать, и при одной мысли об этом мне хочется его убить. Я едва сдержался на приеме – семья наверняка заметила.

Сердце мое наполняла глухая тоска. Я понимал: даже если она выберет не меня, я все равно буду оберегать ее. Смотреть на ее счастье и делать для нее все, что могу, – как верный пес.

Вздохнув, я посмотрел на маленькую коробочку, что она мне подарила. Остальные дары я раздал приближенным, а этот не смог. Ведь она подарила. Конечно, это от рода, но я уверен, что именно этот артефакт она купила на аукционе за большие деньги – вся столица это обсуждала. Вроде бы он неисправен?

Нажав на крышечку, я открыл футляр и увидел магический накопитель и тонкую, как волосок, иглу. Использовать непроверенный артефакт – настоящая дурость, я прекрасно это понимал. Но отдавать его магам не хотелось. Это все равно что позволить им залезть в мое личное пространство. А если она узнает?

Протянув руку, я коснулся иглы кончиком пальца – и в тот же миг острая боль пронзила все тело. Я вскрикнул и упал на пол, не в силах пошевелиться. На мой крик вбежала охрана, слуги, поднялся шум. К тому моменту, как я уже встал и вполне нормально себя чувствовал, моя комната была полна лекарей, магов и членов семьи. Шуму навели столько, что аж тошно стало. А со мной, между тем, все было в порядке. Чувствовал я себя даже лучше, чем раньше.