Книга Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший, страница 70 – Анна Солейн

— У нас сегодня ягненок! — торжественно объявила мама.

Ничего себе! А у Хиггинса не треснет?

В этот раз я даже рта не успела открыть, а мама уже предусмотрительно врезала локтем мне в бок. Больно!

— Прошу вас, мистер Хиггинс, — радушно пропела она. — Ужин будет через пару минут!

* * *

Ужин проходил в обстановке такой же непринужденной, как удавка, накинутая на шею.

— Амелия отлично играет на рояле! — разливалась соловьем мама. — В свободное от работы время. Ах, она так устает, бедняжка!

Я решила никак не комментировать то, что даже не знаю, с какой стороны нужно подходить к роялю, впрочем, как и настоящая Амелия. Одной ложью больше, одной меньше…

Вместо этого я решила уделить внимание ягненку на моей тарелке.

Хиггинс взял себе уже третью порцию, и я порадовалась, что заранее на кухне успела отложить еды для Джесси.

— Устает? — хмыкнул Хиггинс, скрежеща ножом по тарелке. Ел он так быстро, что явно мог претендовать и на четвертую порцию. Я планировала его опередить и съесть все первой, несмотря на грозные взгляды мамы. — И чем же она занимается?

В его голосе слышалась плохо скрываемая насмешка.

“Что, мол, баба в больнице может делать?”

— Она… — начала мама.

Я перебила:

— Она целительница первого разряда. И занимается тем, что лечит людей. Преимущественно от нервных болезней.

В этом мире не было привычного мне разделения целителей на специализации, но в больнице Метьюза оно сложилось само собой. Например, сам Метьюз чаще всего брал тех, у кого проблемы с сердцем и кровеносной системой, Марика была хороша в магических недугах, вроде окклюзии, когда сила вдруг перестает свободно течь внутри тела, а я, разумеется, чаще всего брала тех, у кого проблемы с нервами.

Параличи, тики, защемления, болезни Альцгеймера и Паркинсона… Все они в этом мире считались неизлечимыми. С ними и в моем родном не научились толком справляться, но, имея в руках магию, целительские артефакты и знания об анатомии, я имела больше, чем другие, шансов помочь.

— Да? — поднял бровь Хиггинс. — И как именно?

— Вчера, например, я пила чай с одним очаровательным юношей и слушала его рассказы о временах службы в армии, мистер Хиггинс.

— Амелия! — выпалила мама.

Что?! Я ведь даже не соврала.

Томас был очаровательным юношей, и мы пили с ним чай. А еще — гладили подросших котят и их вальяжную маму Пчелку. И Томас действительно рассказывал мне о временах службы, особенно о том дне, когда ифриты сожгли полевую кухню, где он и еще несколько парней как раз готовили ужин. Маги его полка не смогли удержать щиты. Ифриты прорвались сквозь них, а дальше… дальше Томас начинал трястись, заикаться и никак не мог даже общими словами описать, что произошло, как я ни расспрашивала. Только повторял, что ему жарко, горячо, больно, пахнет горелым мясом, почему так сильно пахнет?..

Конечно, с моей стороны расспрашивать его не было праздным любопытством. Томас был сломан после службы на границе и, чтобы помочь ему справиться с ПТСР, мне нужно было сделать так, чтобы он хоть немного перестал бояться прошлого. Иначе он так и будет то выписываться, то снова попадать к нам в больницу после пьяных дебошей, а однажды и вовсе кончит плохо.

Но пока все, что мне удалось узнать: кроме Томаса в той полевой кухне никто не выжил. И что его самого спас дракон, один из тех, что пришли на помощь полку Томаса.