Книга Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший, страница 8 – Анна Солейн

Оказавшись в этом мире, я долго не могла понять, что к чему, потому что мозг подбрасывал мне только воспоминания о его глазах (карих, с драконьими вертикальными зрачками — по мне так ужас), о его фигуре (широкие плечи, узкая талия, стройные бедра — неплохо, но я была не из тех, кто ведется на внешность), о его хриплом голосе и чувственных губах (без комментариев).

Хорошо, что больше я его никогда не увижу.

Я понятия не имела, что с этим Дереком Ашером сейчас. За время Третьей войны с ифритами он, кажется, дослужился до звания Герой Империи, в одиночку смог прекратить войну, положив сотни пустынных демонов разом, стал героем легенд — в общем, не зря сходил.

Амелия пыталась с ним связаться, конечно! Все те годы, что Дерек Ашер был без сознания под стазисом и потом, когда в газетах стали писать о том, что он наконец пришел в себя и вполне здравствует. Но он ей не отвечал.

Я, оказавшись в ее теле, писать ему, конечно, перестала. Хватало дел поважнее! И, в отличие от Амелии, я не смотрела на мир (ни на свой, ни на этот) через розовые очки. Вряд ли этот дракон обрадуется, если узнает, что у него есть сын. Тем более такой сын, как Джесси. Мужчины редко радуются таким детям, уж я-то знала.

— Я нашла тебе… нового мужа, — как будто доверяя мне величайшую тайну, сказала мама.

Как она мне дорога. И — какого еще мужа?

Я в своем мире замуж один раз сходила — больше меня в это мероприятие калачом не заманишь.

И вообще, я еле отделалась от предыдущего мужа, за которого шесть лет назад выдали Амелию, чтобы скрыть ее "позор".

Второго мне еще только не хватало!

Нет уж. У меня есть сын, работа… эта женщина, которую пришлось привыкнуть называть мамой, потому что иначе она расстраивалась и угрожала инфарктом. ("Доченька, я понимаю, ты забыла, где у нас лежит заначка, но забыть родную мать!..")

Я отложила подушку, досчитала до десяти, уставившись в потолок, и спросила:

— Кого на этот раз? Не гробовщика, я надеюсь?

— Ты зря его отвергла! Такой приличный человек…

Ночует только на работе, а так, конечно, очень приличный. Нет, есть и на такое любительницы, разумеется.

Но я не из этих.

— А что у нас на завтрак? — решила оттянуть скандал я.

— Какой завтрак! Ты свою талию видела? Скоро ни в одно платье не влезешь, придется носить корсет! Никаких завтраков! Собирайся! Сегодня к нам в гости придет мистер Хиггинс!

— Зачем?

Мистер Хиггинс держал ломбард, и я его, мягко говоря, недолюбливала. Хотя бы потому, что за мои золотые сережки он мне дал всего лишь горсть медных грошей, заявив, что “больше они не стоят”.

Деньги на тот момент мне были нужны так сильно, что спорить я не решилась. Да и ломбард был единственным в городе, так что вариантов не было.

Мама, как выяснилось, такой злопамятностью не отличалась.

— Как зачем? Свататься!

Господи прости, но чтоб она сквозь землю провалилась. Почему я не могла попасть в тело сироты? И снова, господи прости.

— Мам…

— Не мамкай!

— Я даже не знаю, с чего начать, — медленно проговорила я, рассматривая потолок с трещинами. Дом нуждался в ремонте. Уже лет десять как. Я этот факт старательно игнорировала, как и то, что я сама отчаянно нуждаюсь в зимних ботинках. — Во-первых, я не лучшая партия для такого почтенного джентльмена, как мистер Хиггинс. Как ты сама сказала, мне уже уже тридцать.