Книга Двойня, страница 18 – Виктория Троянская

На сколько я знала, родных моего спасителя убили в начале девяностых, всех. Отжали бизнес, как я поняла. А потом Петя отжал обратно. Он чудом остался жив. Или не чудом. Не знаю. Я не уточняла подробности. Но было его жаль по-человечески. Лишиться всего в раз и остаться ни с чем. Его желание помогать и обрести свою семью было вполне понятно.

Возможность, жалость, возможно, что-то ещё повлияло. Ведь я понимала, что устроить мне свою личную жизнь будет совсем непросто, а для девочек – это лучший вариант существования, они вырастут, потом посмотрим. В общем, спустя пару дней на тарелке с овсяной кашей, которую очень любил Петя, я шоколадным кремом из кондитерского мешка вывела: «Согласна!».

Он обомлел, а затем радостно подхватил меня на руки и поцеловал. Девочки тоже были рядом. Они даже помогали мне приготовить крем. Правда, все вымазались. Но зато счастливые. Потом мы брызгались остатками шоколада и бесились. На какой-то миг я даже забыла, что всё началось с договоренности, денег и уборки, а не с любви, как обычно у всех бывает.

Мы отметили фешенебельную свадьбу на Мальдивах. Были его друзья. Репортеры. Я привезла и своих родителей. СМИ давно выдали мою тайну им. Я сразу соврала, что дети от Пети. Чтобы не было лишних вопросов. Всё прошло идеально. Родители пожили у нас некоторое время, поводились с детьми. Не об этом ли я могла мечтать?

Но почему-то за всей этой суматохой и чужой радостью я не видела своего счастья, не чувствовала его. Внутри было пусто. И как бы мой муж не пытался заполнить мое сердце своей безграничной поддержкой, я понимала, что в этой поддержке нет ни капли любви. Да и у меня к нему не было любви. Лишь привычка, уважение, привязанность и благодарность. Но может, это и является настоящим проявлением любви?

В выходной день я взяла девочек и Стефи, и мы отправились гулять по торговой галерее «Модный сезон» на Охотном ряду. Мы заходили в магазины, весело болтали и развлекались.

— А пойдем в ювелирный? – позвала Стеф.

— Я не очень люблю все эти побрякушки, ты же знаешь.

После того, как я сама родила двух дочерей, после того, как жила в съемной квартире со свисающими обоями и боролась за жизнь Саши, все земные вещные радости перестали иметь для меня важное значение. Разве может быть что-то ценнее, чем смех ребенка? Здорового и счастливого ребенка? Сейчас ради этого смеха я готова отдать свою жизнь.

Но Стефи меня не слушала, она схватила за руку и начала показывать на бриллиантовое ожерелье.

Девочки тоже прильнули к витринам – на столько, на сколько позволял их рост. Заботливая продавщица принесла мини-стульчики, сказала, что для таких клиентов, как мы, она сделает всевозможное, чтобы дети тоже могли поучаствовать в выборе драгоценностей. Я едва заметно скривила нос. Раньше была бы рада, что ко мне такое уважительное отношение, но сейчас... Наверное, старею.

— Мама, мама, посмотри, - указала маленьким пальчиком Маша в колечко с большим изумрудом. – Я хочу такое.

— На такое я не готова раскошелиться... – пробормотала я, прикинув, сколько мы уже потратили.

Я поняла, что в случае покупки за это кольцо придется добавить денег из своих средств. Кто знает, возможно, они мне никогда не понадобятся, но я все же предусмотрительно коплю их. Может быть, кто-то назовет это пережитком прошлого, бедностью, следствием лихих девяностых. Пусть так. Но зато я уверена в том, что в моем кармане всегда лежат пути к отступлению.