Книга Двойня, страница 45 – Виктория Троянская

Я посмотрела на нее стеклянными глазами. Весь мой хлипкий, оказавшийся розовым и придуманным, мир рушился прямо сейчас, словно карточный домик, на которого дунул злой волшебник.

— И долго длилось финансирование? – сквозь зубы процедила я.

— Долго. Вот совсем недавно закончилось... – грустно проговорила Катя.

— Поэтому ты пошла на встречу?! Денег от меня хочешь?!

— Нет, нет, что ты... – замахала она руками, чувствуя, как мое возмущение перерастает в повышенный тон. – Я скучала по тебе.

Признание заставило меня сбавить обороты.

— Тем более я сейчас работаю, сын ходит в ясли, всё хорошо, мы справляемся. Мне не нужны твои деньги.

— Я тоже скучала, - облегченно вздохнула я, встала из-за столика и обняла подругу.

Объятье, теплое и такое родное, заставило меня укорениться во мнении, что Катя мне не врет. И даже если ей на самом деле нужны мои деньги, то я готова поделиться. Все-таки она мне помогала с девочками в свое время, а сейчас честно созналась во всем.

Потом мы долго болтали о том, о сем и ни о чем сразу. Я рассказала про Петю и Макса. И мы обе сразу поняли, кто платил Кате.

— Ты любишь его? – спросила меня подруга, поглядев на часы.

Через пять минут кафе должно было закрыться.

— Кого? Макса или Петю?

— Не знаю, - пожала она плечами. – Хоть кого-нибудь из них любишь?

Я тоже пожала плечами.

— Ну так выясни это! – с тем же апломбом, что и раньше, как в старые добрые времена, произнесла Катя.

— Как? – изумленно поинтересовалась я.

— Ну не знаю... Ты должна слушать свое сердце...

Я рассмеялась.

— Чтоо?

— Ну ты говоришь точь-в-точь, как моя мама.

— Ну а как по-другому? – не унималась Катя. – Позвони ему, встреться с ним, придумай что-нибудь, реши этот вопрос, в конце концов! – наседала она.

— Кому? Максу?

— Ну конечно! Петю ты не любишь, - констатировала она так, будто была профессиональным врачом, получила мои анализы и сейчас выставила диагноз.

Я не стала спорить. Наверное, действительно не люблю. Со стороны оно всегда виднее.

Всё произошло слишком быстро. Макс был в замешательстве. С одной стороны, Дамокловым мечом над ним висела беременность Анфисы, с другой – слышались в каждом ухе голоса девочек, которых он упустил.

Опять упустил. Почему он сразу не согласился взять и Люду, и их? Ведь он же любил ее! И хотел быть вместе! Но проклятая гордыня нарушила его планы. Проучить решил девку за ее стремление к богатству и нелюбовь к детям? Ну вот теперь выкручивайся, как хочешь, из того, что сам создал. Какие глупости, порой, человек творит, когда раны его не зажили. Раны рождают корочку, стену, которая с каждым днем становится все непробиваемее. Но заживают ли под ней раны? Нет, они гниют и плавят мозг, заставляя придумывать все новые способы мести, воспитания, унижения...

Если бы Макс не был бы тогда так упрям и горд... Если бы сразу все сказал... Если бы... Ах... «Если бы молодость знала, если бы старость могла[1]

», - вдруг ему вспомнилась фраза какого-то писателя. Если бы у него была возможность посоветоваться с кем-то из старшего поколения, прежде чем затевать эту игру, то он явно был бы предусмотрительнее. Чего он хотел, когда вел себя как дурак и отказался от дочек? Доказать свою крутость, независимость? Унизить Люду? Покичиться перед ней деньгами? И почему не бросил ее тогда до конца? Совесть заела?