Книга Пожираюший, страница 20 – Полина Щербак

— Почему нет вещей? – Белая как будто читает мои мысли.

— Наверно, это убежище не успели запустить, – отвечаю я. Я помню, что Тэн говорил – должны были открыть ещё убежища, но не успели. А ещё я вдруг думаю – хорошо, что я здесь не одна.

За дверью справа оказывается санитарный пост, дальше – кладовая. И она заполнена от пола до потолка! Луч фонарика высвечивает коробки с хлебцами, я стаскиваю одну на пол, разрываю, потрошу одну упаковку и съедаю, почти не разжёвывая. Хлебцы проваливаются в желудок неприятным сухим комом. Белая шуршит тоже, но я не дожидаюсь её и иду дальше.

Рыба, гречка с мясом, кукуруза, горох, тушёнка… Полные ящики консервов! Ого, даже сгущённое молоко! Галеты, сахар, сухое молоко, чай, повидло… Можно устроить настоящий пир! В этот момент фонарик начинает мигать и гаснет.

— Чёрт! – Я трясу фонарик, и, к моему облегчению, он снова загорается.

Мы идём дальше. Вот он, знак электрощитовой! На стене – баки аварийного запаса топлива, улитка вентиляции. А вот и генератор. И вдруг понимаю – я не имею ни малейшего понятия о том, как его запускать. Я пробую рубильники и кнопки, но всё без толку.

К счастью, мы быстро находим мощные лампы в кладовой. Достаю две. На полках лежат какие-то тюки, похоже на одежду. Как же хочется помыться и переодеться! Но сначала – найти воду!

Мы снова выходим в основное помещение, но теперь, с лампой, я чувствую себя гораздо спокойнее. И убежище как будто понимает это и принимает меня как полноправную хозяйку. Ёмкости с водой стоят за следующей дверью. Я накачиваю воду в ведро и тут же начинаю жадно пить. Она холодная и сладковатая, невероятно вкусная! Проливаю на себя, конечно, но это уже не важно. Потом я протягиваю ведро Белой, но она сначала чуть не роняет его, и тогда я помогаю ей поднять ведро. Как вообще она выживала одна?

Я наливаю ещё ведро воды, и мы возвращаемся обратно. В кладовой я нахожу пустое ведро поменьше, газовую горелку.

— Пришло время обеда, – говорю я Белой, но она едва улыбается.

Такое ощущение, что она держалась, чтобы добраться сюда, а теперь вот-вот упадёт. Её даже покачивает.

Я пристраиваю горелку с ведром у стены, а пока вода нагревается, медленно прохожу вдоль рядов. Останавливаюсь на гречневой каше с цыплёнком, ополаскиваю банки и ставлю их в воду. Ещё выбираю галеты, яблочное повидло и чай. Идеально. Нахожу ложки и кружки. Белая сидит всё это время на полу, смотрит в одну точку.

— Не поможешь? – спрашиваю я.

— А?

М-да, толку от неё сейчас. Я достаю банки из горячей воды, бросаю туда чай. Усаживаюсь на пол рядом с Белой.

О, боги! Это восхитительно! Горячий цыплёнок с гречкой! Это восторг! Я быстро уминаю порцию и наливаю себе кружку чая. Повидло. Прекрасное повидло! Я тебя обожаю, повидло! Моё тело медленно наполняется счастьем. Галеты прекрасны. Чай прекрасен. Я живая! Я снова в безопасности! От тёплой еды начинает клонить в сон, но я одёргиваю себя.

— Надо помыться, – говорю я.

Белая опять не слышит. Это начинает подбешивать.

— Эй, алё!

Она вздрагивает и смотрит на меня с удивлением. Банка в её руках почти полная, она съела пару ложек.

— Ты помирать здесь собралась? – не выдерживаю я. – Будешь так есть, долго не протянешь.

— Не лезет, – говорит Белая.

— Ну и дура.

Я снова обхожу стеллажи в поисках чистой одежды. Естественно, здесь не гардеробная на любой вкус и цвет. Но мне везёт. Теперь у меня есть две пары плотных рабочих брюк, две хлопковые бежевые футболки, чистые носки, трусы. Мужские трусы. Ну, выбирать не приходится. Всё это, конечно, огромное, будет висеть мешком (Белая так вообще утонет), но попробую что-нибудь придумать. Зато чистое.