Книга Пожираюший, страница 42 – Полина Щербак

Я засыпаю, и, когда снова открываю глаза, ярко светит солнце. Жарко. Расстёгиваю спальник. Кажется, поднимается температура. Вылезаю из спальника, заставляю себя сесть. Нога выглядит плохо, в месте, где содрана корка, гноится.

Замечаю рядом с собой открытую банку рыбных консервов и сухари. Аппетита нет, но я заставляю себя съесть несколько сухарей. Снова ложусь спать, и, когда просыпаюсь, свет солнца мягкий. Значит, уже вечер. По-прежнему нет сил. Но нога болит чуть меньше.

Слышу тихие шаги за спиной, а потом кто-то осторожно гладит меня по голове.

— Ты не спишь?

Не знаю почему, но я не отвечаю.

— Нола?

Айда садится рядом на песок и продолжает гладить меня по волосам.

— Я обработала тебе ногу днём, надо обработать ещё.

— Хорошо.

— Я нашла убежище. Ты была права, оно в другом квартале. Но оно заброшенное, люди ушли. Там было немного еды и антисептик. Но не было антибиотиков. Но знаешь что? – Айда садится передо мной на колени. – Ты не переживай, хорошо? Я найду другие убежища, они должны быть тут. И там точно будут лекарства. Ты не бойся, ладно? Хорошо, Нола?

Она смотрит на меня с мольбой, и я слегка улыбаюсь.

— Ты меня очень испугала вчера. Но мы со всем справимся, обязательно.

— Да.

— А теперь поешь немного. Я сделала рыбный бульон.

Я киваю, а Айда добавляет после паузы:

— Прости меня.

— Ничего.

— Не только за это. Точнее… Я ведь не сказала тебе кое-что. Перед тем, как папа ушёл… Помнишь наш разговор в доме с пианино? Ты спрашивала, можно ли узнать о других людях?

Я физически чувствую, как время остановилось. Замерло и повисло надо мной. Готовое раздавить своей тяжестью, как только я услышу страшные слова.

— Он не видел её там, – говорит Айда. – Не видел там твою маму.

— Это…

— То есть я не знаю точно, – перебивает она. – Но наверно… Надо было сказать…

— Спасибо, – говорю я. – Спасибо. Спасибо, Айда.

* * *

Айда подогревает мне рыбный бульон, и я выпиваю полкружки. Потом она обрабатывает мне ногу. Она старается заполнить словами каждую секунду и пытается выглядеть очень бодрой.

После дневного сна я долго не могу уснуть ночью. Просто лежу и смотрю на море и звёзды. Айда тоже ворочается.

— Я видела Пожирающего, – вдруг говорит она. – Он уходит из города.

Утром я просыпаюсь совсем разбитой. Держится температура. Айда оставляет рядом со спальником кружку с водой и закидывает рюкзак на плечи.

— Я ещё раз схожу в убежище. Снова поищу лекарства. Приготовлю нам место, надо перенести тебя туда.

— Не уходи, – вырывается у меня. – Не оставляй меня.

К горлу подкатывает ком.

— Я быстро, – отвечает она и уходит.

А у меня опять море, небо, море. Я вдруг чётко понимаю, что останусь здесь навсегда. Последнее, что я увижу, будет море. Слёзы катятся сами собой, и после мне становится немного легче. Я задрёмываю, а когда просыпаюсь, слышу шаги Айды по песку.

— Как дела? – спрашиваю я, не поворачиваясь.

Шаги замирают, но Айда молчит. Тогда я приподнимаюсь на локтях.

Передо мной стоит мужчина. На нём джинсовые шорты и футболка, а из-под кепки торчат кудрявые рыжие волосы. Мы таращимся друг на друга. Вдруг мужчину как будто снимают с паузы, он бросается ко мне и становится рядом на колени, а потом начинает что-то очень быстро говорить на незнакомом языке. Мужчина взволнован и пытается что-то объяснить жестами, но я не понимаю ни слова. И тут я слышу в его речи «Каита».