Книга Песнь безродного, страница 192 – Карина Володина

Но Нила правда очень красива. Каждая её «неудачная», по её мнению, черта, каждый её «недостаток» и «перебор» или «недобор» сочетаются между собой в удивительной гармонии – я бы сказал ей, что никогда не встречал девушки красивее, если бы это не могло привести к нежелательным последствиям.

Да, Нила правда очень красива, но есть одно «но». Это всё-таки не совсем взрослая красота. Это красота юной девушки, только делающей первые шаги на пути к становлению молодой женщиной. Я легко могу представить, какой она будет через пару лет, – но пока на меня всё ещё смотрит вчерашний ребёнок. Может быть, позавчерашний. Может быть, «пара лет» – слишком большой срок.

Однако поддаваться искушающим взглядам Нилы всерьёз и надолго я не способен.

И хорошо.

— Ты всегда так приятно пахнешь, Алин, – говорит она. Мягко, нежно, глубоко. Чего у Нилы не отнимешь, так это владения голосом.

И вот оно – то самое «ненадолго», всё равно мелькающее во мне каждый раз, когда Нила вновь принимается за своё. Момент слабости. Мимолётное наваждение. Замедление дыхания, учащённый стук сердца. Немигающие тёмно-красные глаза напротив – серьёзные и в то же время игривые. Наполняющий лёгкие аромат её духов – ладан и восточные благовония, пряные и экзотические.

— Спасибо, – говорю я. – Но это не моя заслуга – одеколон мне выбирала Ивона. Забавно, что ты об этом заговорила – я как раз думал сегодня кое о ком, кто тоже всегда очень хорошо пахнет.

— Да? – Нила поднимает брови – неторопливо и чувственно, движение выверено до мелочей – как и всё, что она сейчас делает. – И кто же это?

Я слегка склоняю к ней голову. Скольжу рукой от её спины к боку. Нила смотрит в мои глаза так, словно я прямо сейчас осуществляю её самую большую, самую смелую, самую сокровенную мечту.

— Твой отец, – шепчу я чуть выше её губ; толкаю вверх указательным пальцем её подбородок и легонько щиплю за нос. Попалась. – У него тоже неплохой одеколон. Правда, когда он доводит меня до белого каления, я готов отказаться от своих…

— Алин!..

Нила с силой отталкивает меня – слава богу, из хвойного захвата, а не вглубь него.

— Ты серьёзно решил поговорить в такой момент о Листере?! – рявкает она из этого… туйника? – Из всех возможных тем, которые ты мог бы придумать, ты отшиваешь меня комплиментом одеколону моего отца? У тебя нет ни совести, ни чести!

— Напротив, – усмехаюсь я, приглашающе протягивая ей руку. – Моя совесть и честь в полном порядке именно благодаря этой замечательной теме. Мне гораздо больше нравится этот момент, чем предыдущий.

Нила сердито отпихивает мою руку, но ко мне тем не менее выходит.

— Ну, знаешь, Алин…

— Что я знаю точно, так это то, что твой историк уже почти ушёл, – замечаю я. – Ты не хочешь как-нибудь… поторопиться? Иначе всё это будет напрасно.

— О, вы, как всегда, делаете слишком поспешные выводы, домнуле Фунар, – мрачно отвечает Нила. – Очень даже хорошо, что он ушёл.

— В каком смысле?..

Нила взбегает по крыльцу. Перебирает пальцами цифры на домофоне – и тот пищит.

— В таком, что я не собираюсь за ним идти, – говорит Нила, распахивая дверь. – Его квартира явно интереснее, чем его прогулки. Особенно его компьютер.

Компьютер у слепого. Может быть, ещё рукописный дневник?

— Это… не совсем то, чем я планировал заниматься этим вечером, – говорю я.