Онлайн книга «Песнь безродного»
|
Июлиана смеётся. — О, это ты ещё не был на прошлых смотрах, – говорит она. – Поэзия – это что-то новенькое, но у нас уже была Кинга… Ну, помнишь Кингу, эта безродная девочка со второго курса, серая мышка? Так вот, Кинга, оказывается, хочет стать писательницей… – Июлиана подавляет смех, – …и, в общем, она попросила свою инструкторшу, как Флорин попросил мастера Даскалу, прочитать отрывок из своей книги. А её инструкторша – из новородных, так что, конечно, она согласилась. Боже, Алин… – Она качает головой. – Это было просто ужасно! Она ведь у нас такая… ну, знаешь, невзрачная, и у неё настолько занудный голос – я думала, что засну! Но когда я прислушалась, что она там зачитывает… Алин, это был кошмар. Она на полном серьёзе написала что-то о вампирах, о нашей академии, обо всём! Мне стало так… даже не знаю, как это описать, неловко… Знаешь ведь, когда безродные пытаются притвориться, что им здесь самое место, строят из себя умных… Ах, точно. Вот это. Вот это меня в Июлиане и не устраивает. Я вежливо улыбаюсь, выслушивая весь этот поток бреда… пардон, жития Июлианы Соломон из рода, между прочим, не какого-то там, а третьего порядка, рядом с ничтожной безродной Кингой. Не произношу ни слова – но улыбаюсь. Июлиана рассказывает, рассказывает… И всё же начинает понимать, что что-то не так. — Тебе не интересно, Алин? – осторожно спрашивает она, прервавшись. – Как будто… как будто ты немного не здесь. Абсолютно верно – внимать стуку дождя я начал аккурат тогда, когда Июлиана переключилась на описание отвратительно глупой толстовки, в которой была Кинга в тот день, – чёрной, с белыми вампирскими клыками. Какой ужас. То ли дело плащ Июлианы – вот где кроется настоящий стиль. — Что ты, Июли, – отвечаю я. – Я просто, понимаешь… Если уж мы говорим об искусстве, мне очень нравится, например, авангард. А ты как будто… мыслишь более традиционными категориями. От тебя так и веет, знаешь… тридцатыми годами прошлого века. Германией, скажем… — Какой интересный выбор, – заинтересованно улыбается Июлиана. – Ну в Германии я пока не была, но немецкая культура мне действительно… Я так и не узнаю, найдёт ли Июлиана в моём сомнительном комплименте подвох: окрестности академии разражаются оглушительным многоголосием, и мы с Июлианой резко поворачиваем головы к окну. В испуганных криках я отчётливо слышу имя Томы. И Ферки. — Ах, мне так жаль, мастер Хэнрик, – лениво тянет Тома, рисуя невидимые узоры на красном дереве директорского стола. – Мне очень, очень жаль – вы не представляете как… В тот момент я совсем забыла, что Ферка из нашей группы и никак не может быть «вампиром». Просто увидела тень в наших апартаментах, когда мы с группой как раз осматривали окрестности, и… всё как в тумане. Мне очень неудобно, что так получилось. Конечно, я немедленно позвоню родителям, чтобы они возместили Ферке ущерб… О, как жаль – и прямо перед балом… У меня правда не найдётся слов, чтобы описать степень моего сожаления. — Да уж, Фунар, – говорит сидящий на подоконнике Листер куда-то в воздух. – Трудно найти слова для того, чего нет. — Полно, Листер, – мягко улыбается Генри Лазареску, расположившийся напротив Томы. – К сожалению, безродные студенты часто получают на смотрах различные травмы – сказывается не слишком большой опыт, пусть даже и у пяти… шести… ну, в общем, у Ферки Вульпе. |