Книга Песнь безродного, страница 237 – Карина Володина

Мужчина проводит меня на второй этаж: это место уже не напоминает стоматологическую приёмную, зато отчётливо отдаёт духом устаревшей позолоты и поддельных средневековых гобеленов Лазареску. Неудивительно – на высоких ботинках провожатого переливается золотая шнуровка.

Я понимаю, что совсем не подумал о том, как буду демонстрировать комитету заснятое видео. Устало опускаюсь на помпезную скамью слева от двери, ведущей в один из, видимо, судебных залов. Потом до меня доходит, что телефон с видео, который я всё ещё сжимаю в пальцах, Нилин – и что Нила даже не сможет связаться с Листером.

Хотя, наверное, Ниле поможет в этом местный Лазареску.

Дрожь понемногу отпускает. Хотя огромная, от пола до потолка, картина, распростёршаяся перед глазами, к спокойствию не располагает – на ней корчится приговорённый к ликвидации полнокровник.

Местный Лазареску возвращается ровно через час, как и обещал; я слышу внизу какой-то шум, слабый звон колокольчика над входной дверью, голоса – но не могу разобрать ни слова.

— Идёмте, – всё так же спокойно говорит мне мужчина, отпирая дверь. – Все уже здесь. Спасибо за своевременное обращение, домнуле Фунар. К нам скоро подойдут. Нет-нет, пожалуйста, следуйте за мной, вам лучше сесть поближе, у балконов.

Я моргаю. Тускло освещённый амфитеатр, неведомым образом скрытый в компактном трёхэтажном здании, тотчас мажет по глазам пустыми рядами красного дерева. У стен возвышаются ложи, на трёх центарльных балконах вырезаны девизы, по одному на каждый: наш «Грязный меч – чистая совесть», «Знание дороже золота» Лазареску и «Слушай» Даскалу.

— Прошу прощения, домнуле Лазареску, – говорю я, замирая в дверном проёме. – Но я… Право первого обращения. Да, спасибо за оперативность, но… Насколько я помню, всё не должно… То есть разве это не открытый судебный процесс?

— Конечно, открытый, – кивает мужчина. – Что вас смущает, домнуле Фунар?

Меня смущает то, что в зале никого нет.

Конечно, я потребовал немедленно созвать комитет. Конечно, было бы глупо полагать, что в этом зале круглосуточно сидят высокородные охотники, ожидая очередного сообщения о полнокровнике, обнаруженном каким-нибудь востроглазым Алином Фунаром.

Но всё происходит как-то… быстро. Слишком быстро, неестественно быстро – я только приехал, и вот я уже в судебном зале. Где… что-нибудь? Малейшее бюрократическое препятствие, малейшая задержка, малейшая очередь, долгожданное «О, конечно, домнуле Фунар, мы зарегистрировали ваше заявление – слушание назначено на двадцатое число следующего месяца, надеюсь, вы ещё будете в Румынии?»

А ведь на это я в своё время и рассчитывал. Новости разлетаются в охотничьем сообществе с невообразимой скоростью, и на заседание с обратившимся в Кровавик Фунаром набился бы полный зал.

Если только это заседание не проводится в три часа ночи того же дня, когда новость не дойдёт ни до чьих ушей, потому что все просто спят. Или догуливают на балу у Генри Лазареску.

— Я бы хотел немного уточнить… условия предстоящей процедуры, – говорю я. – Правильно ли я понимаю, что заседание начнётся прямо сейчас? У меня есть фотографии и видео, которые я хотел бы показать. И… да, пожалуй, я также хотел бы пригласить сюда несколько свидетелей из своего учебного заведения. И Нила Даскалу – мне нужна Нила Даскалу. Не могли бы вы…