Книга Песнь безродного, страница 30 – Карина Володина

Значит, я был прав и этот перформанс Ферки – не единичный случай.

— Это тоже часть секрета Даскалу? – мрачно интересуюсь я.

— Ну конечно, – скалится Листер. – Я же сказал: почти всё, что ты сейчас услышишь. Нила, хватит там стоять! Мне кажется, у тебя есть дела поважнее! Ну что же, пойдём обратно в гостиную.

Какое громкое название для той захламлённой помойки.

— Ладно, – киваю я.

И всё повторяется: пройти по узкому коридору – не наступить на палетку Нилы – не смотреть на её лифчики, свисающие из шкафа, – прислониться к подоконнику.

— Может, хотя бы присядешь? – насмешливо спрашивает Листер, приземляясь на диван. – Кресло слева от тебя. Правда, его нужно немного разгрести…

Я бросаю на кресло косой взгляд. Не «немного», а «основательно»: помимо одежды на нём валяются длинные парные клинки, и у меня нет ни малейшего желания трогать чужое оружие.

— Нет, я постою, – отвечаю я. – Так что здесь…

— Прости, что перебиваю, – вдруг поднимает руку Листер, – но я помню, что ты был недоволен местным изобилием румынского… Полагаю, мне не стоит интересоваться, могу ли я перейти на него? Английский всё-таки не мой родной язык. А говорить буду в основном я.

Теперь тяжело вздохнуть хочется мне.

— Кум дорешть^[29].

— Бине, – оживляется Листер. – Очень великодушно с твоей стороны. Итак, что у нас на повестке дня? Кто же всё-таки такой этот несчастный Ферка?

— На каком языке вы говорили с Нилой? – спрашиваю я внезапно для себя. – Это итальянский?

Кажется, такого вопроса Листер совсем не ожидал.

— Да… – растерянно говорит он. – Итальянский. Ты удивлён? Было бы странно, если бы Нила не говорила на языке своих родителей. Её румынский тоже неплох, но примерно на твоём уровне. Не в обиду, Алин. Возвратные глаголы – явно не твоё.

Это точно.

— И вы обсуждали Ферку? – в лоб спрашиваю я.

Листер проводит ногтем по обивке дивана. Оставляет на ней длинную полосу. Рукав водолазки намок ещё больше; это уже не пара капель – сплошное чёрное пятно.

— Ничего сногсшибательного, – пожимает он плечами. – Я попросил её уйти на кухню к Ферке и не мешать выставлять тебя за порог. Как видишь, что-то пошло не так.

Я никак не могу это проверить, но звучит убедительно.

— Хорошо, – говорю я. – И кто же всё-таки такой этот несчастный Ферка?

Листер хмыкает, продолжая рисовать узоры на диване и не поднимая на меня глаз.

— Ну, если отбросить иронию, Ферка действительно довольно-таки несчастен, – замечает он. – Это, кстати, общеизвестный факт, уберём его из-под печати секрета Даскалу. Полнокровник, напавший на него в ту злополучную декабрьскую ночь, разрушил все его планы на жизнь – до этого Ферка учился в консерватории и хотел стать музыкантом. Най, знаешь такой инструмент? Что-то вроде многоствольной флейты.

Я мотаю головой.

— Не суть. С наем Ферке пришлось распрощаться – на него вышел наш мастер Хэнрик, а на музицирование в этом заведении, как ты понимаешь, у безродных нет ни времени, ни сил. Ферка попал на мой курс, и Ферке сразу не повезло: в том наборе не было ни любезных Фунаров, ни снисходительных Ротару и Трипонов. Учёба не задалась. Отношения с однокурсниками – тоже.

— Но наверняка безродные учились на других курсах.

— Алин, – кривится Листер. – Ты ещё не заметил, в кого превращаются здесь безродные? Советую хорошенько осмотреться. Или понаблюдай за Попеску – уверяю тебя, очень скоро и он начнёт лизать ботинки родам третьего порядка и заглядывать в рот тебе и Томе. Короче говоря, Ферку не интересовало ни обучение, ни местное общество, но мы оба знаем, что молодых людей, столкнувшихся с вампирами, так просто отсюда не выпускают.