Книга Песнь безродного, страница 38 – Карина Володина

Нет, всё-таки сладкие пьяные речи Листера действовали на меня недолго. Теперь, вспоминая все его откровения о Ферке, я уже не хочу Ферке сочувствовать.

— Кажется, ты ей… – начинает Ферка.

— Давай не будем об этом, – сухо прерываю я. – Давай лучше поговорим о тебе. Ты собираешься ходить с нами на все пары?

— Ну я… – Ферка заминается.

— Просто это как-то странно, – замечаю я, минуя наш домик – разумеется, уже пустующий, никакой Томы на пороге. – Листер сказал, что у тебя… что-то вроде переаттестации. У тебя что, неаттестация по предметам первого курса?

— В каком-то смысле, – вздыхает Ферка.

— Понятно, – коротко отвечаю я.

Ферка огибает меня, забегает чуть вперёд – и отчаянно пытается поймать мой взгляд. Господи, для чего он старается? Зачем ему моё хорошее отношение? Надеется сделать из меня запасной банк крови на случай, если Листер откажется давать ему свою?

— Предметы вытекают один из другого, – миролюбиво говорит Ферка, открывая передо мной деревянную дверь во внутренний дворик. – Я сдал почти всё на первом курсе, но… Листер сказал, что мне не помешает подтянуть основы… и что состав первого курса гораздо приличнее, чем, скажем, третьего…

Каменный вампир всё так же кричит в агонии, каменный охотник всё так же широким взмахом убирает меч от его горла. Я задерживаю взгляд на скульптуре.

Потом смотрю Ферке в глаза.

— Наш состав не хуже и не лучше состава третьего курса, – говорю я бесстрастно. – Может быть, он был чуть лучше для тебя до прошлой ночи, пока ты не заявился к нам в статусе вампира и не начал пялиться на всех голодными глазами. Но твоё… увлечение всё равно рано или поздно бы раскрылось, так что это неважно. Наверное, Листер просто не думал, что ты начнёшь заниматься этим на второй день. Но…

— Алин!

Голос Томы внезапно доносится из узкого высокого окна первого этажа.

— Ты долго собираешься разглагольствовать? – сердито выплёвывает она. – Занятие через минуту! Залезай!

Я с удивлением замечаю, что в окне нет и намёка на стекло, подхожу ближе – и тут Тома хватает меня за руку и с силой тянет к себе.

Я едва успеваю заскочить на отлив, чтобы не врезаться в стену.

— Тома, – возмущённо выдыхаю я.

— Залезай, –шипит она.

Залезаю я с трудом: окно явно для этого не предназначено, грубый камень давит на меня со всех сторон и безжалостно царапает лицо, но безжалостна и Тома. Я протискиваюсь сквозь узкую щель, спрыгиваю на пол.

Демонический преподаватель, столь не любящий опозданий, даже не поднимает на меня глаз.

Я оглядываюсь: безликое серое помещение, безликие деревянные парты со стульями, безликая чёрная доска… Какой-то церковный класс из Средневековья. Не уверен, были ли в те времена доски, но остальное вписывается в антураж идеально.

— А ты пошёл вон, – цедит Тома, преграждая путь Ферке, вскочившему за мной на окно.

— Тома, – одёргиваю её я.

— Пошёл. Вон, – повторяет Тома сквозь стиснутые зубы. – Давай беги через официальный вход. Может, успеешь.

— Тома…

— Всё в порядке, Алин, – качает головой Ферка, спускаясь на землю. – Я зайду по-другому.

Я провожаю его сутулую фигуру долгим взглядом. Тома бы прекратила этот спектакль, если бы Ферка подождал ещё минуту. Однако он решил не бороться с ветряными мельницами – и сильно в этом ошибся. Давать отпор Томе – дело неблагородное, но необходимое: если подчиняться любым её завихрениям, очень скоро они унесут тебя в крайне нехорошие дали.