Книга Песнь безродного, страница 44 – Карина Володина

Во время перерыва академия наконец-то оживает. Мы походя здороваемся с проносящимися мимо студентами – одни уже спешат на следующее занятие, другие собираются небольшими группами в каменных коридорах и вполголоса обсуждают насущные проблемы. Сверкают в пронзительном солнечном свете выкидные клинки: одни прикреплены к портупеям прямо на тренировочной одежде, другие вертятся в умелых пальцах и наспех протираются специальными растворами перед занятием. «Кто-нибудь тренировался на каникулах?» – «Леве́нте, у тебя сохранилась памятка по применению сыворотки?» – «А у нас точно не выезд? В расписании указано, что выезд! Может, Хэнрик уже забыл?» – «Да что вы стоите, давайте в библиотеку, мы ещё успеем!»

Оживляется и интерьер: я насчитываю пять выцветших гобеленов на стенах и шесть скульптур в полный рост у перил гигантской парадной лестницы возле бального зала: Екатерина и Джозеф Фунар, Мария и Миха́й Даскалу, Лау́ра и Се́рджу Лазареску. Основатели наших первых охотничьих родов. Это уже на что-то похоже.

Дан вновь начинает задыхаться на полпути и тяжело опирается на шестой гобелен. Чуть мнётся под его пальцами потускневшее от времени искажённое лицо очередного поверженного вампира. Нам приходится остановиться; Июлиана бросает на меня полный надежды взгляд, но Сильвана принимается хохотать над странными пропорциями вышитых фигур, и, разумеется, я не могу не присоединиться.

На четвёртом этаже Июлиана доходит до точки кипения. Элиза действует мудрее, не пытается ко мне прибиться – но у Элизы со мной ещё сотни занятий, а у Июлианы такой роскоши нет. Влад и Давид концентрируются на Флорине: его младшая сестра должна поступить в академию через пару лет, и, видимо, она тоже кажется им неплохим вариантом.

— Алин… – начинает Июлиана, почти силком оттаскивая от меня Сильвану. Сильвана недоумевающе приподнимает брови.

— Алин, на пару слов, – перебивает Июлиану Тома, отстраняя уже её.

Кажется, Июлиана готова взорваться.

— Да, конечно, Тома, – киваю я. Вспоминаю кое-что: – Листер просил передать, что он немного задержится.

— Да?.. – моргает Флорин. – А откуда у тебя его номер?

— Он сам мне написал, – вру я, пожимая плечами. – Видимо, потому что я теперь некий… староста?

— Ты староста, Алин? – мигом вскидывается Июлиана. – Здорово! Я тоже…

— Потом расскажешь, что это такое, – вновь грубовато прерывает её Тома. – Алин. Пойдём.

Тома отводит меня в сторону – в угол, к стыку двух стен и узкому окну, выходящему во двор. Там тоже полно студентов, мечется между ними инструктор, пересчитывая по головам: похоже, выезд всё-таки состоится, но без Генри Лазареску. Я даже не удивлён.

— Чем ты вчера занимался? – прямо спрашивает Тома.

Её короткие медные кудри растрёпаны чуть больше, чем обычно, внимательные карие глаза прожигают меня насквозь. Тома очень не любит, когда я выкидываю что-то подобное. Обычно я и не выкидываю: рациональность – главное правило жизни Фунаров, если не считать закон и честь.

К сожалению, я не могу сказать, что прошлым вечером (а тем более ночью) я руководствовался всеми этими принципами.

— Секрет Даскалу?.. – говорю я полувопросительно, прощупывая почву.

Глаза Томы сужаются – но скорее саркастично, чем зло.

— Знаешь, Алин, вообще-то это невежливо, – говорит она негромко. – Если ты хранишь чей-то секрет, не стоит говорить, что это секрет. Так не принято.