Книга Песнь безродного, страница 70 – Карина Володина

Мама уезжает ближе к вечеру – или, если повезёт, на следующее утро, запихнув в холодильник продукты прямо в пакетах.

Нила звонит Листеру – или он звонит первым, потому что делает так несколько раз в день, если позволяет связь. Листер пытается дозвониться до мамы – бесполезно. Скрывает злость в голосе. Нила бесцветно перечисляет продукты в холодильнике, и Листер говорит, что с ними делать.

День – второй – третий – неделя. Иногда – ещё одна. Мама приезжает за пару дней до Листера, спешно наводит порядок, ругается по телефону с учителями, настаивая, что десятидневное отсутствие – это ничтожно мало, и Нила может ходить на подготовительные занятия дальше, придумывает удивительные и веские семейные обстоятельства, из-за которых Нила исчезла с образовательных радаров на такой срок. Иногда это срабатывает, иногда – нет. Тогда с подготовительным классом в этом году приходится попрощаться. В школу Нилу не берут тоже: её румынский по-прежнему ужасен, английский чуть лучше, но всё равно недостаточен.

Возвращение Листера – ссоры-споры за всё той же закрытой дверью, – Нила рада не репетиторам по румынскому и английскому, не чтению на ночь и не обедам и ужинам, а просто тому, что будет не одна.

Нила совсем не расстраивается, когда мама умирает.

В тот день Листер вламывается в квартиру чуть ли не с ноги; Листер испуган, почти безумен в своём испуге, и Нила до сих пор не знает почему. Мама умирает во время очередного отъезда – Листер срывается с очередного светского приёма. Для Нилы этот день самый обычный – ровно до того, как появляется глубокой ночью Листер, подлетает к кровати, хватает Нилу за плечи, словно что-то проверяя, – и Нила узнаёт новость.

И чувствует облегчение.

Мама умерла от передозировки недоработанной вариации сыворотки, которую нельзя было вводить без присмотра, тем более – в полевых условиях; мама прихватила её из листеровского кабинета в квартире. Это известно Ниле и всему роду Даскалу – но остальные знают другую историю. Официальная причина смерти – героическая гибель во время уничтожения полнокровников.

— Знаешь, может, он боялся, что она меня сожрала, – говорит Нила. – Чёрт знает, чем она занималась до того, как он её отыскал, да? А далеко она не ушла – даже до своих полнокровников не доехала. Носилась по горам около Мэгуры, отсюда Листеру и позвонили – из пивной, то ли младший брат, то ли сестра. Сами они к Нерезе не полезли – может, не хотели пачкаться в этом дерьме, а может, всё уже было слишком плохо. Потом она смылась – и, когда Листер её нашёл, там уже был просто труп. Я её даже не видела – и слава богу.

— А почему Листер просто не позвонил тебе? – негромко спрашиваю я.

— Нереза не заплатила за электричество, – просто отвечает Нила. – У меня всё тогда вырубилось к чёртовой матери. Даже телик. Я звонила Листеру из таксофона раз в день, врала, что просто сломался телефон. Не хотела его дёргать – он был на дне рождения отца… Знаешь его отца?

— Конечно.

— Ну вот. Он бы разъярился, если бы Листер свинтил. А ему ещё нужно было задержаться, чтобы вписаться в семейное исследование и получить инструктаж по удалённой работе… Нет, я всегда говорила, что всё супер. Он же не виноват, что Нереза была такой безответственной стервой?

— Да уж, – соглашаюсь я. – Не виноват.