Книга Сколько волка ни корми, страница 101 – Карина Володина

А ещё лучше – вовремя её за руку схватить и никуда уже не отпускать. Ни на какие крики. Ни на какие плачи.

Стрела.

Умелой рукой пущенная.

— Уходи! – Деян орёт. – Не дам!

Снег последний. Кровью пропитанный.

Плащ – не чёрный, не Баин. Наступил на него Вран в лесу с размаху, чуть не поскользнулся – лежал плащ на земле вместе с другой одеждой, бережно сложенной, и сапоги рядом стояли, и нож рядом торчал.

Плач. Заходится в рыданиях Душана, к дереву привязанная, – толстая верёвка вокруг живота её обмотана, под грудью, других верёвок обрезки рядом валяются, и багряно-красный наряд её свадебный, мятый, жёваный, с подолом разорванным, и торчат ветки в волосах растрёпанных, и алеет след на щеке левой – словно наотмашь ударили её.

Крики. Крики, крики, крики…

— Не отдам! – в вопле истошном, звоном у Врана в ушах отдающемся, Деян заходится. – Не будет! Не будет! Не будет свадьбы!

Стрела. Стрела. Стрела. Ещё стрела. И ещё. Раз за разом тетиву Деян натягивает, раз за разом стрелы воздух рассекают, в цель попадая.

Цель недвижимо уж на земле лежит, дюжину стрел в неё Деян выпустил – и вторая дюжина к концу подходит.

Видел Вран цвет шерсти уже похожий. Много раз в деревне видел, на отце видел, помнит и как в последний раз видел: зарывалась тогда Лесьяра пальцами в шерсть эту, ускользало тогда от Врана сознание, и только это он успел в мареве морозном выхватить, прежде чем окончательно перед глазами всё померкло.

Почему же сейчас не меркнет? Почему же не оказывается всё это сном дурным, бессвязным, одним из тех, что настойчиво ночница на него насылает?

Лежит тёмный волк на снегу последнем, кровью пропитанном, и торчат стрелы из него то тут, то там – одна в глаз попала, вторая морду насквозь прошила, третья посередине лба застыла. Но больше всего их, конечно, в тулове. Тулово – цель большая, удобная, всегда при охоте в неё ты сначала метишь, а потом уже с остальным разбираешься.

Бежал Вран за Баей, бежал, бежал – и догнал её наконец, и где-то рядом совсем Бая стоит, и, кажется, даже за руку её Врану удалось поймать, – но ускользает от Врана прикосновение это, ускользает Бая, образ её, присутствие её, хотя никуда она не уходит, туда же, куда и он из-за деревьев смотрит.

На той самой прогалине Солн лежит, где недавно корова лежала. То же место. То же место проклятое.

Разжимает Вран пальцы, руку Баи отпускает – и вперёд шагает, из-за ели выходя. Снова лапа еловая его по лицу задевает, отдаётся это чувством каким-то в нём, воспоминанием – но быстро все эти чувства с воспоминаниями исчезают. Не вспоминает Вран, а видит. Не чувствует он, а хочет.

— Не будет… свадьбы… – обессиленно Деян повторяет, лук опуская.

И Врана замечает.

Обезумевшие глаза у Деяна, на себя он не похож – и куда его добродушие обычное делось, куда ленца тёплая пропала? Искажено лицо его, перекошен рот, страхом изуродованный, криком перетянутый.

Вран ещё один шаг к нему делает.

— Вран?.. – ошеломлённо Деян бормочет. Наоборот – отступает от Врана, и ещё больший страх в его глазах появляется. – Нет, нет, нет… Лес тебя забрал, в лесу ты и… нет, нет, нет…

Да, как неловко – в лесу Вран и остаётся, только вот и Деян тоже здесь.

— Деян, – мягко Вран говорит, через Солна, на земле распростёртого, переступая. – Деян, ну что ты – не бойся меня, помочь я тебе пришёл по дружбе старой. Старых друзей разве так приветствуют? Ты зачем всё это сделал, Деян? Ты зачем волка убил?