Книга Сколько волка ни корми, страница 119 – Карина Володина

Но – нет.

Не чувствует Вран ничего – вообще ничего. Ни ломоты в костях, ни мышц перестройки, ни хвоста исчезновения; лёгкий ветерок его как будто подхватывает, ласково по шерсти – по коже?.. – пробегается, вспыхивает на мгновение грудь его жаром палящим – а потом тяжело он на бок по другую сторону ножа рухается.

На человеческий бок.

Руку свою человеческую придавив.

Дрожат у Врана пальцы, когда руку он эту к лицу подносит, в ладонь свою неверящим взглядом вперяясь. Дрожит у Баи в глазах что-то, когда она к Врану поворачивается.

— Вран, – хрипло говорит она. – Что случилось?

Открывает Вран рот.

И в тот же миг понимает: нет.

Нет, никогда он Бае это не расскажет. Потому что никогда больше после рассказа этого не посмотрит она на него так, как смотрела раньше. Никогда больше не скажет ему тех слов ласковых, игривых, которые раньше говорила. Никогда больше у ног его не пристроится, никогда больше голову ему на грудь не положит, никогда больше пальцами по губам его дразняще не проведёт, никогда больше не почувствует он запах её вблизи манящий, горько-сладкий.

Собирает Вран все свои силы и говорит как можно бесстрастнее:

— Не знаю. Переусердствовал твой предок, наверное.

— «Переусердствовал»? Вран, о чём…

Поднимается Вран кое-как с земли – весь он в почве, снегом примороженной да от дождя размякшей, изгваздался, стекает дождь по его волосам теперь уж коротко подстриженным – раньше бы на глаза они налипли, ничего увидеть не давая, а теперь…

— Бая, – мягко он говорит. – Бая, не…

«Не» что?

Так и не придумывает Вран, что именно.

И просто к ней подходит, босыми ногами в остатки костра ступая.

И просто к себе её молча прижимает, носом в волосы её уткнувшись.

Влажные волосы немного, но от этого лишь усиливается запах их привычный – или это у Врана чувства обострились?.. Неважно. Обхватывает её Вран руками подрагивающими, плащ в пальцах сминает, касается его грудь её – мешкает Бая немного, но всё же рассеянно в ответ его обнимает.

— Вран, ты всё мне расскажешь, – упрямо шепчет она ему на ухо. – Ты меня понял, Вран?

— Конечно, красавица.

И сколько раз Вран мечтал о том, что когда-нибудь вот так тела их соприкоснутся – но почему-то не вызывает у него это прикосновение сейчас ни волнения сладкого, ни трепета нетерпеливого.

— Откуда? – просто спрашивает Лесьяра.

И не поймёшь, о чём она – то ли о том, откуда Вран с Баей пришли, то ли о том, откуда Вран пояс взял.

Или вовсе о том, откуда столько наглости неистощимой вычерпал – с обнажённой дочерью её бесстыдно на рассвете к границе явиться?

Стоит за плечом Лесьяры Радей, опасливо из болота в нескольких хвостах волчьих две русалки на Врана подглядывают. Вот, значит, кто Лесьяре всё на ухо нашептал. Мило.

Выяснилось на капище ещё, что оставила Бая всю одежду свою дома, потому что с Враном хотела обличье волчье разделить. Бая. Бая-Бая… Всё ещё единственная она, кто в Врана здесь верит, – вспомнил Вран, как после проверки Лесьяриной в лесу все его ждали, а не по ту сторону границы. Не пошла бы с ним Зима без рубахи со штанами предкам его представлять, не понадеялась бы, что будет у неё возможность одежду эту не использовать. Да и в целом – никогда бы Зима с ним в такое путешествие смелое не отправилась.