Книга Сколько волка ни корми, страница 141 – Карина Володина

…да, от такого не только в землянку общую – на край света убежишь.

— Да, и впрямь любопытно это очень, красавица, – сдавленно Вран говорит. – Но давай-ка о другом чём-нибудь… Вот нож, например, который ты в дверь Радея воткнула. Это ты зачем сделала? Не открылась бы она иначе? И почему, кстати, Радей не со всеми живёт – за какие заслуги кров ему отдельный положен?

— Не открылась бы, – с усмешкой Бая подтверждает. – За знахарские заслуги, Вран. Не принято у нас ни в одиночестве жить, ни двери от других запирать – но иногда не хочет знахарь, чтобы во время врачевания в двери его ломились. Тогда закрывает он дверь надёжно от любопытных всех ножом своим, и ничто другое её открыть не может – ну… кроме ножа ученика его.

— Сивера.

— Сивера.

— И значит, точно Сивер знахарем станет.

— Значит, точно.

— И значит, никогда ни жены у него не будет, ни детей.

— Значит, так.

— Да уж, – рассеянно Вран говорит. – И как, не расстроен из-за доли своей?

— Доля его по праву рождения ему принадлежит, – пожимает Бая плечами, с места неспешно трогаясь. – Так же, как и мне – моя. Не должно его ничто от дела отвлекать: ни жена, ни дети, ни охота даже. Советником он когда-нибудь моим ближайшим станет – а как можно к советам того прислушиваться, чья голова другими вещами занята?

— А муж как же?

— А что – муж?

Не заметил Вран, как к лесу они подошли: затянула Бая вновь его в речь свою плавную, околдовала, всё считала и пересчитывала землянки эти нелепые – да так ладно даже это у неё получалось, что потерялся Вран и во времени, и в шагах собственных.

— Муж разве для своей жены не лучший советчик? – спрашивает Вран. – Зачем брата трудностями такими обременять, если всегда рядом тот есть, кто с радостью совет даст без всяких ограничений бессмысленных?

И тоже дико, странно и неправильно слова эти звучат – у Врана-то в деревне мужья с жёнами советовались, а не наоборот. Старейшины всё решали, и ни одной женщины среди них не было – но лес с ними, лес с деревней, понял Вран давно, что с ног на голову всё у лютов перевёрнуто.

Но чтобы брат ближе мужа был?..

— Затем, что слишком много вопросов ты задаёшь, Вран с Белых болот, – отвечает Бая, у деревьев останавливаясь. – Можешь стариков наших как-нибудь порасспрашивать, если так занимают тебя истоки обычаев наших… Смотри – может, завтра туда волками пойдём.

Кивает Бая на лес, соснами тонкими перед ними раскинувшийся, – и не на Врана смотрит, а туда, в даль, зеленеть начинающую.

И спокоен лес в темноте ночной, в свете луны мягкой – и совсем он Врану опасным уже не кажется. И с трудом Врану верится, что водил его Чомор там кругами, что плоть его безжалостно рвал, что погубить его там хотел – может, почудилось это Врану, приснилось, привиделось?..

— Сама ты об этом заговорила, а теперь за вопросы меня упрекаешь, – замечает Вран. – И почему это – «может»? И сейчас бы я волком резвым с тобой хоть на край света отправился, если бы нож мой со мной…

…был…

Шагает Вран за дерево, чтобы Баю обойти, в глаза ей заглянуть – и преображается лес.

Мгновенно.

Словно всё это время Врана и ждал.

«НЕТ?» – раздаётся рокот до боли знакомый.

Темень – хотя мерцала только что луна на небе чистом. Холод – до костей пробирающий, кожу обжигающий. Тишина мёртвая.