Книга Путь Стратега 2. Армия Зла, страница 116 – Луций Корнелий

— После Либаны окрестные племена наперебой клянутся нам в покорности. — объявил мне Поций.

— Неужели мы их так напугали?

— Укреплённый город пал за день. Раздавлен и опустошен.

На несколько мгновений я представил наилучший расклад событий. Как мы легко и без сопротивления доходим до Кринторна, лупим по частям деморализованные силы врага, приводим к покорности, а дальше можно заняться Геором. Было бы здорово. Красивая, бескровная победа с триумфальным шествием и показательным милосердием.

"Ну давай так сделаем, а?" — мысленно обратился я к вождям Кринтар.

Первый день похода обошелся без проблем. Армия подошла к небольшой речке, болотистые берега которой быстро превратились в грязное месиво под ногами тысяч солдат.

— Мост разобрали. — доложил мне Клестус. — Сваи под водой остались. Их пытались рубить, но видно терпения не хватило. Переправу сделаем за несколько часов.

Еще до возведения моста на ту сторону перебрались конные отряды и несколько десятков эксплораторов. Я наблюдал за ними в режиме стратегии. Искал с помощью разведки места потенциальных засад.

"Значит, местные выказывают полную покорность, но мост кто-то сломал… Они сами или какие-то агенты верховного вождя?"

Кстати, о верховном вожде. Звали его Ллонег. Славился он упрямством и неуживчивым характером. Именно Ллонег пошел на сотрудничество с Белквергостом и племенами Дальнего Севера. Во многом он был полной противоположностью Геору. Вождь федератов с удовольствием перенимал у Империи все, в чем видел выгоду. Ллонег же любое такое проникновение культур считал уступкой вечному врагу. При нем был родич по имени Аргет. Стратег. Известно, что его в детстве отправили в Империю как заложника. Тогда же у него появился дар, но он утаил способности, зная что иначе его никто на родину уже не отпустит. Именно с ним я бодался тогда у лагеря. Думаю, то была не последняя наша встреча.

После переправы решено было готовить вечерний лагерь, а точнее три. Местность не позволяла все легионы разместить в одном. Пришлось много думать. Раз за разом я представлял как происходит ночная атака, и как мне тогда придется перебрасывать силы между лагерями. Однако ночь прошла спокойно.

На следующее утро я немного потренировался, чтобы размяться перед очередным днем в седле. Вчера прошли около двадцати трех километров. Сегодня хорошо бы сделать двадцать пять — тридцать, если дорога и местность позволят.

Удалось двадцать семь.

Довести до тридцати помешал один узкий участок где дорога огибала болотистый овраг.

Снова возведение временных укреплений, установка палаток и готовка ужина и сон. Набраться сил, чтобы завтра повторить все еще раз. Даже сейчас, спустя многие месяцы здесь, удивляли терпение и сила духа этих людей. Мне тоже временами приходилось несладко. Раны, удары током, бесконечные походы, тот чудный вояж из Бьорторна, где я сначала промерз до костей, а затем ободрал ноги в мясо. Весело. Но после испытаний меня, как правило, ждали квалифицированная мед. помощь, отдых и женское тепло. На что же могли надеяться мои солдаты в случае тяжелой болезни? Их переводили на лечение в обоз. Это если они уже не могли идти, а если могли, то шли. Что-то из вещей у них забирали товарищи, что-то перекладывали на вьючных животных, но больные продолжали идти вперед. Бледнея и обливаясь потом, они шагали те же двадцать-тридцать километров, что и остальные. Шли, чтобы воплотить в жизнь мой план.