Книга Путь Стратега 3. Тени Шадда, страница 11 – Луций Корнелий

— Да завались ты. — ответил чернокожий. — Будь у тебя возможность трахнуть самого жестокого и удачливого капитана всех морей, будто ты бы разбирался какие там сиськи!

— Тихо. — оборвал их канртегец. — Что-то не так.

Лодки уже вплотную были у берега. Стоянка дикарей производила странное впечатление. Я сразу понял, что не понравилось пирату. Походные дома дикарей, их чумы были установлены небрежно, хаотично и сильно истрепались. В некоторых из них можно заметить крупные дыры. Нонсенс. Для жителя северных регионов есть две главные ценности: еда и тепло.

Еда + тепло = жизнь.

А тут такая безумная небрежность. О причине странностей мог догадаться я, но не пираты. Просто теперь северян грее нечто теплее чума и жалкого очага. Огонь, который невозможно погасить.

Пираты сошли на берег. Стоянка племени производила гнетущее впечатление. Небрежность, мусор, объедки и какое-то нехорошее запустение. Вот валяет в грязи каменный топор. Ценная вещь для дикаря вроде, а выброшен. Вон гниет пол туши оленя, но ни один стервятник не спешит полакомиться мясом. Так не должно быть. Все это неправильно.

Канртегец замер. Мимо него пролетело что-то похожее на бабочку. Моряк пригляделся. Это были всего лишь хлопья пепла из огромных костров в лесу.

— Эй, тут ребенок. — один из пиратов обращался к канртегцу.

Похоже именно уроженец островного города знал язык северян. Сопровождаемый двумя пиратами, он направился в косо поставленный чум. Там действительно сидел чумазый ребенок лет пяти, который качал головой из стороны в сторону будто с чем-то категорически не согласен. Рядом с малышом тлели угли костра, от которых шла тонкая струйка черного дыма, закручиваясь по спирали. Моряк наклонился к ребенку, несколько раз щелкнул смуглыми пальцами перед худым личиком то ли мальчика, то ли девочки.

— Где взрослые? Эй, малыш. Где твои мама и папа?

— Взрослые… взрос… — вздохнул ребенок, глупо, словно дурачок вывалив красный язык.

— Да. Взрослые. Твое племя.

— Огоньки… Они смотрят на огоньки.

— В смысле на костры?

— Нет… Огоньки летают по небу. Огоньки-светлячки. Духи. Искорки Сердца.

— Жертвоприношения. Они точно ушли для какого-то ритуала. — высказался недавний эксперт по титькам Рене Лании. — Здесь воняет дурной магией. Надо валить.

Что ж, местные работорговцы проявляли гораздо большую смышленость, чем персонажи ужастиков.

— Ладно. — вздохнул канртегец и хотел уже было уходить, но тут ребенок заговорил снова.

— Взрослые смотрят огоньки… А мама с папой… Уже горят! — малыш рассмеялся так, что пираты вздрогнули. — Горят! Они кричат. Кричат! Я слышу! Слышу!

Ребенок повернулся к ним и можно было теперь видеть его безумные глаза, затянутые как бельмом желто-гнилостной пленкой. Гной скопился под веками, почти слиплись ресницы.

— Уходим быстро. — решительно прошипел сквозь зубы канртегец, пытаясь привести в чувство напуганных коллег по опасном бизнесу.

И тут снаружи раздались крики, а вместе с ними вопли и рев. Кажется, кто-то из взрослых таки вернулся поприветствовать гостей. Пираты ринулись наружу, где уже кипел бой. Ну как бой. Скорее бойня. Со стороны леса к берегу неслась толпа людей, тварей и тех, кто был пока чем-то средним между двумя этими состояниями. Все они бежали, дергались, орали и ревели. Подробно рассмотреть кого-то не удавалось. Но я видел кожу, перепачканную сажей, тлеющие ожоги, бугристые опухоли, гнойные глаза, клыки, когти, вспышки колдовского огня. Из вполне обычных охотников-собирателей местные превратились в тех жутких дикарей-людоедов, какими их мнят жители центральной части Империи. Ирония, однако.