Книга Триумвират, страница 137 – Луций Корнелий

Тяжелая пехота трёх мои легионов и легиона Фальвуса перешла в атаку более чем на половине периметра морской крепости. От залпов дротиков ти-шадайцы скрывались за бортами кораблей и мобильными укреплениями. Я сразу приметил особенности их тактики. Вражеская пехота ближнего боя была разбита на отряды по десять-двенадцать человек. Трое-четверо меченосцев со щитами составляли первую линию, а за ними строились бойцы, владеющие копьями или цзи. Тактика малых отрядов, хорошо приспособленная для сражений на кораблях. Ей будет противостоять строевая выучка легионов. Хотя не думаю, что результат этой битвы определит только тактика. На ровном поле легионеры смели бы морских наемников за счет умения работать большой формацией, но даже на палубах у моих воинов остаются преимущества — они элита Империи, привыкшая к тяжелому, ближнему бою. Они сражаются не только в силу дисциплины или за деньги. Легионеры ощущают сплоченность, боевой дух и верность выбранному пути. В Империи стратегов не просто так называют жрецами войны. И мы, и воины приносим священные клятвы, которые превращают нашу службу в служение. Служение государству, народу, богам и себе самим. Поэтому морально наши лучше части сейчас превосходили лучшие части вражеских наемников. Плюс опыт. Может быть, пираты Лин-Лаги лихо отжигали в морях около Ти-Шадая, но готов поспорить, что они не бились против сверкающей шаддинской конницы и не стояли против орд зла под пылающим оком Эагиса. После таких веселых приключений уже нечего бояться.

Первая из подрубленных мачт с треском рухнула вниз, навалившись на рей одного из наших кораблей и обломав его. Затем колоссальная конструкция отклонилась в сторону и, слава богам, упала за борт, сметя несколько ти-шадайцев и двоих легионеров в море. Я переключил внимание наших стрелков с обезьянолюдей на тех, кто рубит мачты.

На других кораблях закипел абордаж. Я пытался переключаться от одного расчёта скорпионов к другому, чтобы выделять приоритетные цели. По трем скоплениям врагов ударили огненные шары, от взрывов которых несколько десятков ти-шадайцев выбросило за борт. Это напомнило бомбу, спасшую меня в Сейд-Нираме от солнечной призмы шаддинцев. И там, и тут поработала группа Меликса.

Моё внимание разрывалось между разными кораблями. На каждом из них по сути происходил отдельный бой. Где-то врага уже потеснили на середину палубы, а в других местах он ещё упорно сопротивлялся. Ти-шадайцы хорошо использовали древковое оружие, но в тесном пространстве, против воинов в тяжёлой броне и с большими щитами, оно не могло полностью реализовать себя. Хотя, надо сказать, что вражеская бронированная пехота довольно легко отбивала атаки абордажников Фальвуса. Так выходило именно благодаря слаженному использованию древкового оружия. Охотники на пиратов были защищены заметно хуже легионеров. Мои центурии оборону ти-шадайцев потихоньку продавливали, а местами даже не потихоньку.

Далее нас ждал ещё один сюрприз даже покруче подрубленных мачт. Часть палубы одного из кораблей-сокровищниц провалилась. Несколько легионеров упали в отсеки трюмов, из которых повалил густой дым. Начались пожары. Противник намеренно сжигал свои корабли, чтобы как можно сильнее навредить нам.

«Сбросьте их мачты! Не давайте сцепить наши корабли с горящими посудинами!» — скомандовал я, хотя уверен, Фальвус тоже отдал своим людям такой же приказ.