Книга Триумвират, страница 47 – Луций Корнелий

— Было два, уйдет один! Было два, уйдет один! — в боевом упоении скандировали дикари. — Кровь в воду! Кровь в землю! Плоть нам!

Татуированный зашел уже по грудь и ловко шагал дальше, загребая руками. Противник пытался его нагнать. Он рванул вперед, стараясь преодолеть сопротивление воды. Тогда татуированный нырнул. Ушел под воду с головой. Учитывая полумрак, темные волны полностью скрыли его в своих глубинах. Туземец попытался нанести удар наугад. Рванул туда, где скрылся под водой его соперник, но лишь напрасно поднимал брызги. Тогда он и сам нырнул. Оба противника исчезли в темной воде. Остались лишь круги да пузыри на поверхности. Барабаны затихли. Все дикари подошли ближе к воде. Они приглядывались и прислушивались, пытаясь понять чем кончился странный поединок. Однако поверхность воды успокоилась. Ленивые волны прибоя постепенно стёрли все следы обоих поединщиков. Минута. Две. Три. Ничего. Даже если вода помутнеет от крови, то разглядеть это при таком освещении едва ли возможно. Мне было заметно, как каждая минута ожидания все больше утомляет дикарей. Ещё недавно они были на пике эмоций, предвкушая ритуальное кровопролитие. Теперь же им приходилось наблюдать лишь спокойное, безразличное к человеческим тревогам море. Они переминались с ноги на ногу, нервно дергались и шептались. С каждой проходившей минутой их суеверный страх всё возрастал. Пять. Семь. Сколько способен выдержать под водой подготовленный человек? Кажется, что около десяти минут. И вот, примерно через десять минут, один из поединщиков всплыл. Это был рослый дикарь и он был мертв. Соплеменники кинулись в воду, вытаскивая его тело к свету костров. Едва ли они хотели ему помочь. Скорее дикарям было любопытно узнать что же случилось в безмолвии тёмной воды. С восхищением и ужасом туземцы разглядывали огромную дыру в груди своего товарища. Не думаю, что такую рану можно нанести обсидиановым ножом находясь при этом под водой. Татуированный все еще не показался, хотя прошло уже минут пятнадцать. Закончив осмотр трупа, Дикари снова повернулись к воде, ожидая в молчании возвращения победителя. Он поднялся спокойно и медленно. Будто ему вовсе не было сложно задержать дыхание на этот срок. Татуированный восстал из темных волн недалеко от самой кромки воды. Вместо ножа его правая рука держала человеческое сердце, вырезанное из груди. Сердце всё ещё билось. Причём двигалось оно быстро и ритмично, словно находилось в груди хозяина, а не побывало только что в солёном море. Хотя оно даже несколько раз исторгло из себя струйки воды, когда татуированный только поднял его над поверхностью.

Победитель медленно вышел к свету, демонстрируя всем собравшимся свой трофей. Дикари толкались и становились на цыпочки, чтобы хоть краем глаза посмотреть на мрачное чудо.

— Я ваш бог! — вдруг неестественно громким голосом грянул татуированный.

Туземцы отпрянули от него в смятении и благоговейном ужасе. Некоторые вставали на колени, другие отворачивались или, подняв лицо к небу, жалобно подвывали от переизбытка эмоций.

— Я живой бог! — повторил человек с татуировками, поднимая бьющееся сердце над головой.

Он был словно Данко из старой притчи, только сердце в руке чужое и не горит. Да и вести свою пасту он едва ли собирался к свету. Скорее наоборот, все глубже и глубже в тёмную чащу жестоких суеверий.