Книга Легендарный Повар 1, страница 29 – Лев Котляров, Гриша Гремлинов

По инерции кабан пролетел ещё пару метров, прежде чем его копыта окончательно подкосились. Не прошло и секунды, как зверь рухнул в пыль как подкошенный. Маленькие злобные глазки мгновенно остекленели, а хриплое дыхание оборвалось.

Над огородом повисла густая, вязкая тишина. Только ветер равнодушно шевелил сорную траву, да где-то в глубине леса беззаботно распевала какая-то птаха.

Тяжело дыша и до боли в пальцах сжимая рукоять топора, я осторожность приблизился к поверженному врагу. Сердце колотилось о рёбра, словно полоумное, а в ушах стоял противный звон.

— Бекон, я вроде просил перепёлок… — сказал я коту внезапно охрипшим голосом.

Рыжий боец спрыгнул вниз, с подозрительностью обнюхал неподвижную гору мяса и гордо задрал хвост трубой, всем своим видом показывая, что решающий удар нанёс именно он. Я же просто шумно выдохнул, всё ещё отказываясь верить в благополучный исход этой неожиданной встречи.

— Проверяем, — бросил я и легонько пнул кабана вбок, готовый в любую долю секунды отскочить на безопасное расстояние.

Никакой реакции.

— Готов.

Я грязным рукавом утёр пот со лба. У моих ног покоились двести килограммов первоклассного дикого мяса.

— Хотел мяса, — криво усмехнулся я, — получи. А сколько из него можно всего сделать!

Свиная вырезка, бережно запечённая с ароматными травами. Нежный окорок, долго томлённый в глиняном горшке вместе с овощами. Рёбрышки в маринаде из кислого сока, обжаренные до хрустящей корочки. Сало — солёное, щедро прокопчённое. Золотистые шкварки к простой каше. Ливер, который пойдёт на отличный паштет. Кровь сгодится на кровяную колбасу. Ноги пойдут на наваристый холодец. Голова превратится в зельц, а хрящи ушей — в заливное.

Мой желудок отозвался таким утробным урчанием, что Бекон от неожиданности подпрыгнул на месте.

— Скоро, друг, — пообещал я, машинально поглаживая кота по спине. — У нас, можно сказать, начинается новая жизнь, в которой появилось много мяса. Очень много.

Кот довольно мявкнул и потёрся о мою штанину.

Я стоял над поверженной тушей, и в голову медленно закрадывалось понимание одной маленькой, но весьма существенной проблемы.

Потому что я никогда в жизни не разделывал кабана, мать его, прямо со шкурой. На кухню моего ресторана мясо всегда поступало уже разобранным на аккуратные отрубы, а вся эта волосатая, копытная экзотика оставалась на совести парней со скотобойни. Максимум, до чего я опускался — молочный поросенок или тушка кролика. А здесь передо мной лежали двести килограммов дикого вепря, покрытого жёсткой щетиной, запёкшейся грязью и торчащими из бока стрелами.

— Витя, ты попал, — констатировал я вслух. — Ты реально попал.

Бекон, в отличие от меня, душевными терзаниями не страдал. Его ничуть не смущали ни габариты нашей добычи, ни мой укоризненный взгляд — он деловито кружил вокруг туши, словно привередливый покупатель в мясной лавке, высматривающий самый лакомый отруб.

Для начала он ткнулся мокрым носом в щетинистую морду, возмущённо чихнул и выдал осуждающее фырканье: мол, невоспитанный травоядный хам, от которого даже пахнет неприлично. Затем, обойдя поверженного врага с тыла, кот застыл в позе глубокого стратегического мыслителя, прикидывая, с какого края сподручнее начать пиршество.

Самым интересной ему показалась лопатка и, не тратя время, Бекон встал на задние лапы и с грацией матёрого хищника потянулся зубами к законной добыче. Вот только даже мёртвым, кабан умудрился испортить коту всю масленицу. Лапы Бекона предательски соскользнули с жёсткой шерсти, и кот с позором шлёпнулся на пузо. Возмущению пушистого не было предела.