Книга Легендарный Повар 1, страница 61 – Лев Котляров, Гриша Гремлинов

Гам уже не оглушал, а раскладывался на слои. Выкрики зазывал, скрип тележных осей, звон монет об прилавок — всё это звучало не какофонией, а… партитурой. И в этой партитуре у каждого ряда была своя тональность.

Вот разноцветные пирамиды с овощами, которые торговка ловко перекидывала на весы. Чуть дальше мясник в заляпанном фартуке кромсал туши. Я поморщился, бил он криво, ни разу не попав в правильные места. В рыбном ряду меня ослепила чешуя, которая искрилась на солнце и, будто подмигивала: купи меня скорее.

Я проходил мимо, и краем глаза выхватывал детали: выстроенные горшки у гончара по росту, как на семейном портрете. У пряничника лоток застелен чистым полотном, и каждый пряник уложен с тем расчётом, чтобы покупатель схватил его взглядом прежде, чем рукой.

— Я в своей стихии, — прошептал я.

И впервые за долгое время улыбнулся не потому, что надо, а потому что само вырвалось. Правда, Бекон совсем не разделял моего восторга, а спрыгнул с плеч, приземлился на землю и мгновенно исчез в толпе — ловкий, юркий, рыжий. Я даже не успел его остановить.

— Бекон! — крикнул я. — Куда⁈

Кот не ответил. Только хвост мелькнул между ног какого-то толстяка.

— Ладно, — вздохнул я. — Найдёшься.

Я пошёл по рядам, разглядывая цены. И цены меня расстроили.

Мука — дорого, но приемлемо. Масло — ещё дороже, но уже почти на грани. Крупы — хоть и приемлемо, но недёшево. Соль — за три больших мешка серебряный просят! Сахар — вообще, по цене крыла от местного боинга, как бы он не выглядел!

— С такой ценой я только на муку и масло и наскребу, — сказал я себе, пересчитывая медяки в мешочке. — Может, дед оставил ещё где-нибудь заначку? Или придётся менять на мясо.

Я прикинул — копчёная кабанина должна стоить недёшево. Если продать пару кусков, можно купить и муку, и масло, и крупы. И соли. Вот только смогу ли продать? Если кабан княжеский, то меня вместе с этим мясом сразу и арестуют.

— Так, сначала осмотреться, потом думать, — решил я.

Рынок жил своей жизнью. Рядом со мной торговец пряностями выкрикивал: «Перец, корица, гвоздика! Для ухи, для мяса, для пирогов!» Дальше — женщина в цветастом платке продавала пирожки с капустой. Ещё дальше — точильщик ножей звенел на своём станке.

Я всё это видел, слышал, нюхал. И мысленно сравнивал со своим, а иногда и применяя навык оценки.

— Мои специи лучше, — бормотал я. — У меня — можжевельник, душица, мята. А это — какая-то ерунда. Гвоздика, может, и хороша, но не в похлёбку.

Бекон всё не возвращался. Я уже обошёл половину рынка и начал волноваться.

И вдруг — крик:

— Держи вора! Держи!

Вопль прилетел со стороны рыбного ряда. Я обернулся и увидел, как между ног покупателей, лавируя с невероятной ловкостью, бежал рыжий кот. В зубах у него трепыхалась большая серебристая рыба.

— Бекон! — заорал я.

Кот промчался мимо бочек, нырнул под прилавок, выскочил с другой стороны, и через секунду уже сидел у моих ног. Рыба лежала перед ним на булыжниках. Кот довольно облизывался.

— Ты… ты… — я не находил слов.

Бекон посмотрел на меня невинным взглядом. Мол, а что? Я ничего. Тебе показалось. У меня нет рыбы. Вы все обознались.

Но хозяин рыбины — грузный мужик в фартуке, с сеткой в руках, уже подбежал к нам. Его лицо было красным от гнева.

— Так это твой кот украл⁈ — заорал он, тыча пальцем в Бекона. — Я всё видел! Он у меня с прилавка самую жирную рыбину стянул! Теперь тебе платить!