Книга Легендарный Повар 2, страница 113 – Лев Котляров, Гриша Гремлинов

— Вин… Винтер… — испуганно выдохнул Михарь. — Они идут… они скоро будут там! Надо… спешить!

Он попытался шагнуть вперёд, но запнулся о порог и рухнул на пол, выпустив курицу. Та, почувствовав свободу, заметалась по кухне с диким квохтаньем. Бекон вместо того, чтобы напасть на неё, смотрел на этот переполох с поистине философским спокойствием.

— Фёдор, закрой дверь, — скомандовал я, подхватил Михаря под локоть и усадил на лавку. — Грумхильда, сделай чай с мятой и ромашкой.

Птичника продолжало трясти, словно из печи в любой момент могут выпрыгнуть вооружённые люди.

— Пей, — я поднёс к его губам кружку. — Теперь рассказывай заново, но спокойно. Кто идёт? Куда?

Михарь попробовал глотнуть, но зубы лишь клацнули по краю. Получилось лишь со второго раза. Эти простые действия помогли ему собраться.

— Наёмники, — выдавил он, и голос его сорвался на фальцет. — Идут в сторону моего дома. Видел четверых. Точнее, не так, я наткнулся на них, когда возвращался домой от тебя. Они сидели у костра и не заметили меня, но громко обсуждали, как избили молочника и им осталось добраться только до меня. Я сначала было домой, но потом вспомнил твои слова и рванул обратно. Лошадь пришлось привязать в лесу, чтобы быстрее добраться.

— Правильно, — сказал Фёдор, глянув на меня.

Я же смотрел на курицу, которая, наконец, успокоилась и уселась возле печи, а Бекон, к моему удивлению, совсем не проявлял к ней интерес. Может, вспомнил мои слова про лишний пельмень и сохранение уток?

— Они пешком идут, — торопливо добавил Михарь, — не спешат, но всё равно…

— Михарь, — сказал я, присаживаясь рядом. — Твоих птиц надо спасать. Сколько у тебя голов?

— Много, конечно! — всхлипнул он. — Пять, а то и шесть десятков! И это только куры! Они же мои… я их с птенцов…

— Значит, спасём, — перебил я. — Ты сказал, что они идут пешком и не спешат. А мы пойдём лесом напрямик по короткой тропе. У нас есть преимущество во времени, и мы его используем. Когда эти четверо дойдут до твоего дома, они не увидят ни тебя, ни птиц.

— И что же они увидят? — Михарь поднял на меня растерянные глаза.

— Пожар, — ответил я. — Точнее, дым и пламя. Они подойдут и увидят, что хозяйство полыхает. Подумают, что ты спятил и сам всё спалил, чтобы не досталось князю. Птицы орут, огонь горит, так что внутрь они не сунутся. Им останется только доложить, что птичник сам уничтожил своё добро и бежал. А князю какая разница, кто именно тебя выкурил, если результат достигнут?

Птичник захлопал глазами и обвёл нас всех взглядом.

— Но… ты хочешь всё поджечь? — спросил он дрожащим голосом. — Это же мой дом, мои сараи…

— Ни один сарай не пострадает, — пообещал я. — Будет только видимость. Дымная завеса, языки пламени — это как на кухне. Есть такой кулинарный приём, называется фламбе. И когда льёшь крепкое пойло, и огонь вспыхивает, но сковорода остаётся целой. Нужно только правильно подобрать состав и контролировать горение.

— Фламбе? — переспросил Михарь. — Ты в своём уме? Как сковородкой можно устроить такое?

— Я всё сделаю, — сказал я, поднимаясь и на ходу закатывая рукава. — Мы сделаем то же самое, только в большем масштабе. Грумхильда, у нас есть старая сковорода, которую не жалко?

— Есть, — орчиха уже готова была сама треснуть этой махиной наёмников. — Вот, бери. Я её всё равно хотела выбросить — ручка треснула.