Книга Легендарный Повар 2, страница 60 – Лев Котляров, Гриша Гремлинов

— Готов, — ответил я, вставая и протягивая ему руку.

— Мяу, — подтвердил Бекон, запрыгивая мне на плечо.

Никодим Карлович пожал мою ладонь — его рука оказалась крепкой, несмотря на мягкие пальцы.

— Тогда через пять дней встретимся на площади. И, Винтер… — он улыбнулся, и в его глазах заплясали озорные искры, — если вы проиграете, я лично прослежу, чтобы вас наняли в нашу столовую на месяц. Для профилактики и усмирения наглости.

— Буду знать, — сказал я.

Никодим Карлович кивнул и взялся за перо, делая пометки на пергаменте.

— Я сейчас же разошлю поручения, — забормотал он. — Место на площади у бургомистра выторгую, это не вопрос. А вот участников… — он задумался, почесал кончик носа, оставив на нём чернильную полосу. — Участников я сам оповещу, от лица гильдии. Посмотрим, кто будет готов. В любом случае последнее слово будет за мной. Постарайтесь ни с кем из знакомых поваров не общаться, чтобы не было причин не верить им.

Он поднял на меня глаза, и в них не было и тени прежнего добродушия.

— Понял, — кивнул я.

Чиновник выпрямился в кресле, сцепил пальцы на животе, и от его шутовского настроения не осталось и следа. И теперь передо мной сидел человек, который двадцать лет проработал в Гильдии и знал цену каждому своему слову.

— А теперь слушайте меня внимательно, Винтер, — произнёс он, и голос его прозвучал сухо, жёстко, без тени улыбки. — Организацию я беру на себя. Участников, судей, место, продукты — всё определяю я. Ваше дело — явиться в назначенный час, встать за свой стол и готовить. Никаких просьб, никаких «а можно мне другую жаровню», никаких помощников, которых вы могли бы привести с собой. Вам дадут тот же стол, ту же печь и тот же набор продуктов, что и любому другому повару. Я прослежу за этим лично.

Он подался вперёд, и его маленькие глазки впились в меня с неожиданной цепкостью.

— Вы будете участвовать наравне со всеми. Судьи — люди, которых я выберу. И если вы проиграете, — он сделал паузу, и тишина в комнате стала звенящей, — если вы проиграете, Винтер, о вас забудут. Не завтра, не через неделю, а в тот же день. Повар, который не смог подтвердить свой талант перед лицом достойных соперников, — это не повар. Это пустое место.

Он откинулся на спинку кресла, но взгляда не отвёл.

— И вот что самое важное, — продолжил он, разделяя слова, как удары молотка по наковальне. — Даже победа в конкурсе не даст вам права торговать на рынке. Слышите? Не даст. Разрешение на торговлю — это бумага из Ратуши, а для неё нужно поручительство двух уважаемых горожан. Конкурс может принести вам славу, может принести вам уважение, даже деньги. Но он не заменит поручительства. Поняли меня?

Он замолчал. В кабинете стало тихо, только слышно было, как за окном перекликаются торговцы да где-то вдалеке звенит колокол. Бекон, который минуту назад делал вид, что его ничего не интересует, перестал умываться и уставился на чиновника немигающим взглядом. Его хвост замер, и я почувствовал, как напряглись мышцы кота под моей ладонью.

— Понял, — ответил я, и мой голос прозвучал ровно. — Я буду участвовать наравне со всеми. Никаких поблажек, никаких своих продуктов. Только моя голова, опыт и нож. А насчёт поручительства вы всё-таки подумайте. Люди оценят этот щедрый жест.