Книга Легендарный Повар 2, страница 90 – Лев Котляров, Гриша Гремлинов

Конь дёрнул ноздрями, втянул запах. Не двинулся. Я стоял и ждал. Бекон, который до этого насторожённо сидел в стороне, вдруг шагнул ближе, обнюхал край стойла и громко мяукнул — не угрожающе, а скорее подбадривающе. Буян скосил глаз на кота, потом обратно на морковь. И медленно, словно каждое движение давалось ему с болью, вытянул шею и взял угощение с моей ладони. Губы у него были мягкие, а дыхание горячее и неровное.

— Вот так, — сказал я, погладив его по переносице. — Сейчас воды попьёшь, и мы поедем в трактир. У меня для тебя найдётся и еда, и травы, и дриада знакомая. Она тебя на ноги живо поставит.

Я отвязал повод и осторожно вывел Буяна из стойла до корыта с водой. Он шёл медленно, припадая на правую заднюю ногу, и каждый шаг давался ему с трудом. Парень проводил нас взглядом, полным жалости и недоумения, а потом крикнул вслед:

— Если что, гвозди и доски в углу двора лежат! Бесплатно!

Я кивнул, подобрал несколько досок, прихватил горсть гвоздей и молоток. Телегу я наскоро подлатал: подбил и укрепил расшатанные доски, смазал ось найденным в углу дёгтем. Через полчаса телега была готова к дороге. Пока всё это делал, конь вдоволь напился.

Теперь настала очередь запрягать Буяна. Он стоял смирно, но когда я тронул вожжи, не двинулся с места. Я щёлкнул языком — ноль внимания. Легонько хлопнул вожжами по крупу — конь фыркнул, мотнул головой, но остался стоять как вкопанный.

— Так, ты у нас ещё и с характером, значит, — пробормотал я. — Мало мне кота, что ли?

Бекон поднял голову и посмотрел на Буяна с выражением «ну что, доигрался?». Я достал вторую морковь, показал коню и медленно пошёл вперёд, держа её перед его мордой. Буян шагнул раз, другой, третий. Телега протестующе скрипнула и тронулась.

— Вот и договорились, — сказал я, когда конь, наконец, вышел на дорогу и зашагал ровнее.

Через полчаса пути Буян встал, остановившись посреди тракта и опустив голову. Я не стал его дёргать, а просто сидел и ждал. Через минуту конь скосил на меня глаз — проверял, не буду ли я злиться. Я не двигался. Буян фыркнул, постоял ещё немного и вдруг сам пошёл вперёд, не дожидаясь понукания.

Бекон, которому надоело сидеть на облучке, спрыгнул на дорогу и принялся бегать вокруг коня. Он ободряюще мяукал, подгоняя гнедого: «Давай, давай, не отставай». Буян косил на него глазом и, кажется, ускорялся самую малость, чтобы не опозориться перед рыжим нахалом.

Ещё через полчаса Буян встал снова. Я уже знал, что делать. Достал из котомки кусок пирога, который не успел доесть и протянул коню. Буян сжевал её в три движения и снова замер — ждал добавки. Я показал пустые руки. Конь шумно вздохнул, как разочарованный ребёнок, и тронулся дальше.

— Ты смотри, какой хитрый, — усмехнулся я. — Ладно. Приедем домой — получишь нормальной еды. Не хлебом единым.

К тому моменту, как мы въехали во двор «Сытого Вепря», стемнело окончательно. Две луны висели над лесом, заливая трактир серебристым и красноватым светом. В окнах уютно горел огонь, из трубы поднимался дымок.

Скрип телеги услышали сразу. Дверь распахнулась, и на крыльцо вышел Фёдор, через секунду он дёрнулся и отошёл, пропуская Грумхильду с полотенцем через плечо. Орчиха спустилась первой, держа лампу над головой. Она во все глаза смотрела на Буяна, и чем дольше смотрела на его выпирающие рёбра, тем мрачнее становилась.