Книга Легендарный Повар 2, страница 99 – Лев Котляров, Гриша Гремлинов

— Спасибо, Фёдор, — сказал я. — Ты мне очень помог.

Минотавр кивнул и ушёл, пожелав мне доброй ночи. Бекон же продолжал на меня смотреть, ожидая, что я буду делать дальше.

— Ты слышал? — спросил я его. — Танец, чтобы разбудить землю. Но то минотавры, а мы с тобой повара, как и Демьян, и нам по силам испечь хлеб.

Кот одобрительно мявкнул.

Я снова уткнулся в книгу, перечитывая рецепт деда. Больше всего меня интересовали особые слова, которые он упоминал, но не написал. Ещё и замес против солнца. Закрыв книгу, я посмотрел в окно на две луны, которые заливало серебристо-красным светом весь лес. Тишина стояла такая, что было слышно, как в конюшне вздыхает Буян или Тефтелька, чёрт их знает.

А что, если сделать не так, как дед? Он использовал травы, которые пробуждают, а ведь можно же лечебные! У меня остался сбор для Буяна, они отлично помогли коню. Они не пробуждают, а восстанавливают и возвращают жизнь.

Я встал и начал ходить по комнате. Бекон следил за мной, поворачивая голову.

— Дрожжи, — сказал я вслух. — Дрожжи — это живое. Они дышат, они растут и поднимают тесто. Это сила, а если я смешаю их с лекарственными травами да и ману добавлю… — я остановился у окна, глядя на своё отражение в стекле. — Получится не просто хлеб…

Не помню, как я спустился на кухню, зажёг лампу. Грумхильда спала наверху, и я старался не шуметь. Бекон бесшумно проскользил за мной, готовый в любой момент помочь с готовкой, или как минимум, получить что-нибудь вкусное.

Первым делом я достал глиняную миску, насыпал муку — щедро, от души. Поставил на печь закваску, которая давно уже ждала своего часа. А потом достал из шкафа остатки лекарственного сбора — крапиву, зверобой, ромашку. Добавил к ним сушёный подорожник, который нашёл на полке, и корень одуванчика. Кажется, это запасы с моего первого супа в этом мире. Всё тщательно истолок в ступке, превратив в пасту.

Бекон чихнул, когда травяное облачко долетело до него.

— Терпи, — сказал я. — Это ради дела.

Я вылил в миску закваску с мукой, добавил тёплой воды и начал месить. Руки ушли в липкое тесто по локоть, и я почувствовал, как оно отзывается на каждое движение. Месил долго, вкладывая в каждое нажатие ладони частичку маны. Тепло растекалось от пальцев, проникало в тесто, заставляло его светиться изнутри слабым светом.

Затем я добавил зелёную пасту, равномерно распределяя по массе. Тесто быстро потемнело, приобрело землистый оттенок и странно запахло.

— Теперь, — прошептал я, — слова.

На этом моменте я слегка растерялся. Дед же ничего так и не написал в своей записной книжке. Значит, придётся импровизировать. Закрыл глаза и начал проговаривать то, что шло от сердца:

— Земля, прими мой хлеб, я дарю тебе через него жизнь. В нём сила трав, тепло моих рук и мана. Проснись и оживи.

Я повторял это снова и снова, мешая тесто, чувствуя, как мана уходит из меня волнами, впитываясь в будущий хлеб. Бекон в какой-то момент подсел ближе и начал тихо подвывать, словно тоже хотел присоединиться к этому странному ритуалу.

Когда я закончил и накрыл тесто тряпицей, у меня почти не осталось сил. Глянул на шкалу маны, там тоже едва было на донышке. Мысленно взводя таймер на час, я прикрыл глаза и опустил голову на руки, может, хоть немного посплю.