Книга Гарем на шагоходе. Том 2, страница 112 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— Считай, что попала в штрафбат, красавица, — я двинул левой рукой и все же содрогнулся от боли. На мой взгляд, мне отлично удалось скрыть неприятные ощущения. Но вампирша была другого мнения.

— Обезболивающие дать? — похлопала она ресницами.

— Не стоит трудов, — ответил я с таким же сарказмом.

На самом деле, сильное обезболивающее вызывает сонливость, а засыпать с таким товарищем под боком совсем не хочется. Да и не факт, что на мой организм анестетик вообще подействует.

Где-то вдали послышался рев дикого зверя.

То ли самку привлекает, то ли вышел на охоту.

— Дежурить будем по очереди? — спросила Кармилла.

— Я сам буду нести караул. Так что можешь отдохнуть.

— Наш параноидальный бог войны мне не доверяет? Твое право. Но я не рискну заснуть в таком месте с одним единственным часовым, который может вырубиться в любой момент. Будем дежурить вместе.

* * *

Это далеко не первая ночь такого толка на моей памяти… Двойной памяти. Бывали в моих жизнях вызовы посерьезнее. Более длинные и холодные ночи, тяжелые раны. Так что если альпа питала надежду, что я отрублюсь, то зря.

Время тянулось бесконечно.

Оно медлило, жалось и отступало назад, как подросток, впервые покупающий презервативы.

Скоро я осознал, что есть вещь более раздражающая, чем язвительная Кармилла.

Это Кармилла молчащая.

Большинство рыков и криков диких зверей звучало где-то вдали. Там, на приличном расстоянии от нас разыгрывались драмы. Сильные пожрали слабых, а у них добычу забирали еще более сильные. У нас же разыгрывался свой спектакль.

Кармилла оставила фары включенными, но снизила интенсивность света. Вокруг них роилось сонмище мотыльков. Некоторые по размеру не уступали воробьям.

Хищные бутоны цветочка с удовольствием ловили их длинными языками. И чавкали. Смачно чавкали. Другие насекомые сделали выводы и предпочли летать подальше от опасной полянки.

Наш дорогой цветочек пустил корни уже довольно глубоко. Мне казалось, что он даже несколько подрос за считанные часы. Может, почва тут плодородная? Кто ж знает.

Кармилла сидела напротив, и меня напрягало, как она смотрит на перевязанную рану. Отрывая взгляд от бинтов, она смотрела мне в глаза. Потом ее взгляд снова падал. Я не отвечал, знал, что она заговорит первая. И не прогадал.

— Ты уверен, что Змей клюнет на твое послание?

— Абсолютно. Слишком много его людей полегло, охотясь за этим грузом. Когда теряешь человек пятьдесят, но продолжаешь гнаться за кушем, это означает, что ты готов похоронить еще сотню. Видать, этот груз слишком ценен. Не надумала рассказать мне, что именно я перевожу?

— А если не скажу, застрелишь меня? — глазками Кармилла указала на револьвер, который хоть и не смотрел в ее сторону, но и не покоился в кобуре.

— Не находишь это глупым? — продолжила вампирша. — Застрелишь меня и останешься со Змеем и его головорезами один-одинешенек. Не с твоей раной строить из себя альфа-самца.

— Ничего, есть цветочек. И у меня дурной опыт общения с твоим собратом.

— Бог войны, убивший высшего альпа, помер от случайной стрелы. Не бойся, я не позволю тебе умереть так бесславно.

Ее волосы начали медленно и плавно удлиняться. Видимо, почувствовав какие-то флюиды, бутоны цветочка повернулись в нашу сторону.

Мне пришлось вскинуть кольт.