Книга Гарем на шагоходе. Том 2, страница 134 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— Но я уже почти на крыше! — возмутилась ангорийка.

— Радость моя, не вынуждай сбивать тебя с ветки плодами. Тут под ногами полно паданок. На вид крепкие, прилетит больно.

— Наверное, лучше вернемся в комнату, — тут же поняла намек кошка.

«Когда дело доходит до получения люлей, она сразу же становится очень сообразительной», — подумала Шондра.

А еще ее посетила такая мысль:

Сэше обязательно нужно пройти психологическое освидетельствование. По его итогам она получит справку о полном психическом здоровье. И сможет показывать ее всем усомнившимся.

Едва кошка спрыгнула с ветки, как послышался шум крыльев. На миг Шондра даже испугалась, но тут же подняла голову к дозорному и убедилась, что птеродактиль с насеста не снялся. Нет, махали вовсе не его крылья. Поменьше.

Сэша, тоже взглянув вверх, распахнула глаза и радостно вскрикнула:

— Хики!

Сверкая мгновенно порозовевшими ушами, вниз спустился летучий лисенок. Он радостно запищал и буквально рухнул в любящие объятия ангорийки.

— Маленький мой, ты нашел нас! Какой ты умничка! Лапатуля-красотуля! Я так рада тебя видеть! — затараторила Сэша, забыв про обещание не шуметь. — Как же я соскучилась! Дай-ка, кити-кити, поцелую тебя в носик!

— Угу, и под хвост чмокнуть не забудь, — буркнула Шондра.

Ее малость подташнивало от настолько слащавых нежностей, но она разделяла радость подруги. Хорошо, что малыш вернулся к этой хвостатой дурынде. В джунглях такого зверька могут сожрать сотню раз на дню — а потом еще столько же ночью. Какой бы прагматичной ни была Шондра, а в такие моменты ее сердце становилось мягким, как зефирка.

Девушки вернулись в спальню. И даже раму на место вставили.

— Какое счастье, что ты теперь с нами! — продолжала радоваться Сэша, плюхнувшись на постель. Летучий лис сразу же устроился на животе хозяйки и начал ластиться к ее буферам, урча от удовольствия. Пальцы ангорийки трепали его серую шерстку. — Ты мой маленький пушистик, мой ловкий вышивальщик! Тьфу, выживальщик! Ты любишь мамочку, да? Сэша тоже тебя любит-любит!

Тем временем Шондра стояла у окна, вглядываясь через прорези в зелень снаружи. Ее длинная черная коса свисала вдоль спины, а сама девушка напряглась так, что ее выправка снова стала по-военному прямой.

«Попытка побега номер одни провалилась, — думала она. — Придется придумать что-то еще».

Она сообразила, что все двери внутреннего дворика заперты именно потому, что в доме пленницы. Самих кошек от проникновения в чужое жилье или ночных прогулок по крышам могут удержать только стражи с птеродактилями.

Мысли турельщицы невольно перескакивали на Волка. Она пыталась убедить себя, что переживает за него просто потому, что он ее капитан. Но получалось плохо. Кажется, Волк уже занимает в ее голове больше мыслей, чем Майк. От этого становилось больно, она чувствовала себя предательницей, ведь Майк нуждается в ней, и после завершения этого чертового рейда она обязательно вернется в Лиходар, чтобы вытащить его из тюрьмы. И они снова будут вместе.

Но сейчас Майк далеко, а Волк в гораздо худшей беде. Как и они сами.

Сглотнув, Шондра медленно выдохнула и собрала мысли в пучок.

Волк — не котенок. И даже не волчонок. Этот матерый вояка обязательно выпутается из любой передряги. Наверняка с ним все в порядке, если только проклятая Рапунцель не присосалась к его шее и не бросила умирать под кустиком.