Книга Гарем на шагоходе. Том 4, страница 110 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

В ушах стоял гул, плащ колыхался вокруг тела.

«Река… как я оказался в реке?» — судорожно подумал он.

Мутная, тяжелая вода обступала со всех сторон, душила, пыталась поглотить случайную жертву. Через миг Змей вспомнил про дротик и прыжок, который превратился в падение. Он рухнул в воду без сознания. Поэтому не барахтался, не рвался на поверхность — и не нахлебался едкой влаги. Но легкие уже пылали жаром, будто ему в грудную клетку щедро засыпали раскаленных углей. Бронхи разрывались от жгучей, невыносимой боли. Срочно требовалось угостить их порцией кислорода.

Каждой клеткой своего существа Змей осознал: если он немедленно не поднимется к спасительному воздуху, то умрет.

Вода была отвратительна.

В потоке плавали пластиковые пакеты, баночки из-под йогурта, использованные подгузники, мятые коробки от соков, крышки от кофейных стаканчиков и бесконечное количество другого дерьмища.

Его чешуя ощущала каждую частицу этого мерзкого коктейля из грязи, гнили и мусора. Если бы не агония от нехватки воздуха, его бы начало мутить.

Эта река — позор человечества. Канализация, протянувшаяся через город-миллиардник и впитавшая в себя всю дрянь цивилизации. Она просто вопила об экологической катастрофе.

Мутная взвесь не пропускала достаточного количества солнечного света. Но все же лучам удавалось проникнуть в царство блевотного ужаса. Блеклый, слабый свет помог Змею сориентироваться и понять, куда двигаться, чтобы выбраться из этой клоаки.

Скрипя зубами, он рванулся вверх.

Мускулы заныли от напряжения — им тоже требовалось больше кислорода. Еще чуть-чуть — и Змей доберется до долгожданной свободы…

Но тут мутная река, словно насмехаясь, начала меняться.

Течение несло в его сторону потоки более чистой воды.

Окружающий мрак прояснился. Жижа, все еще отвратительная, становилась прозрачнее, будто в сточную канаву вылили цистерну родниковой воды. Слабый свет становился ярче, солнце начало освещать подводный мир с его скалистыми выступами.

Проступили и другие формы — крупные и движущиеся.

То, что разглядел Змей, заставило его исторгнуть сонмище пузырей из легких — нехватка воздуха сразу же стала непереносимой. Но на короткий миг она отошла на второй план.

Если бы он мог, то завопил бы от ужаса.

Потому что увидел их.

Они плыли прямо на него. Исполины из металла, созданные человеком, чтобы показать природе, кто здесь хозяин. Гладкие, обтекаемые роботы-рыбы пронзали воду огромными телами. Их плавники двигались, как настоящие. Голубые огни сенсоров светились в глазницах, а внушительные воронкообразные пасти занимались фильтрацией. Машины без устали затягивали потоки воды и мусора. Пластик, тряпье, органика — они запросто могли засосать и его самого.

Змей замер, но лишь на мгновение.

Он всегда рассчитывал на себя, даже когда надежда утекала, как песок сквозь пальцы. Рептил-мутант рванул прочь, но течение становилось все сильнее, тянуло его — словно невидимыми щупальцами. Гигантские пасти фильтраторов сияли огнями, а глубоко в горле этих чертовых монстров вращались измельчители.

Острые, тонкие, они двигались с пугающей скоростью.

Мусор превращался в труху, едва попав на них.

Змей знал, что это цикл переработки.

Отходы измельчаются и утрамбовываются в брюхе стальной рыбины. Затем прессуются в стандартные брикеты, которые роботы-фильтраторы выдают в пунктах приема. Получаются дешевые стройматериалы.