Книга Гарем на шагоходе. Том 9, страница 31 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Впрочем, сначала полагалась награда. Шоу должно продолжаться.

Громогласный голос церемониймейстера заставил замолкнуть даже самый настойчивый шепот:

— Его Императорское Величество, объединитель тысячи рас, сокрушитель врагов и защитник веры, Император Всеслав-Август фон Грозенберг!

Музыка грянула с такой силой, что, казалось, мраморные статуи сейчас начнут пританцовывать. Двери распахнулись, и на красную ковровую дорожку ступил он.

Правитель. Человек, чьё имя было синонимом самой Империи.

Успевший прожить пару веков, но не состарившийся — никого «Регенериса» и риска подохнуть в муках. Только «горные источники» и немного хилварианской магии.

Однако внешне Всеслав-Август, вопреки своему громкому имени, был мужчиной скорее невзрачным. Невысокий, с намечающейся лысиной, которую придворные парикмахеры тщетно пытались замаскировать, и фигурой, далекой от героических пропорций его предков на портретах. Казалось, с каждым поколением династия Грозенбергов мельчала физически, сохраняя неизменной лишь жажду власти во взгляде.

Все, включая нас, капитанов, покорно склонили головы.

В этом зале не было богов войны, был лишь один бог — Император.

Он прошествовал к трону, выдержал театральную паузу, обводя подданных тяжелым взглядом, и начал речь.

Она оказалась такой же предсказуемой, как восход солнца.

Про славную победу, про несокрушимое единство, про мудрое руководство и прочую чепуху, которую печатают на агитационных плакатах. Я слушал вполуха, пока не прозвучали слова:

— За проявленное мужество и героизм, приведшие к уничтожению высшего альпа Зубоскала, повелеваю наградить орденом Копьеносца первой степени капитана… Ростислава-Казимира Волкова!

Имя прозвучало чужим, как будто назвали кого-то другого.

Я настолько сросся со своим позывным, что на миг растерялся.

Бегемот, стоявший рядом, ощутимо ткнул меня локтем в бок.

— Это тебя, герой, — пробасил он. — Шевелись, пока тебе трибунал вместо ордена не выписали.

Я вышел вперёд.

Аплодисменты звучали оглушительно. Я подошел к Императору, приложил кулак к груди и отрапортовал:

— Служу Империи!

Всеслав-Август с видом величайшего одолжения приколол к моему кителю тяжелый орден. Пока он возился с застежкой, я успел поймать взгляд генерала Ремарка. Если бы взглядом можно было испепелять, от меня осталась бы только горстка сажи и орден.

Но на этом представление не закончилось.

Церемониймейстер снова прокашлялся и объявил:

— А теперь, во славу расширяющейся Империи, его величество примет послов и дары от двух новых регионов, присягнувших на верность короне Грозенбергов!

В зал вошли две делегации.

Первая состояла из огромных, похожих на жаб гуманоидов — гвоков. Они важно ковыляли, а впереди несли на паланкине свою принцессу.

Согласно древней имперской традиции, правитель должен взять по одной жене от каждого присоединенного народа, дабы скрепить союз узами брака.

— Принцесса Кваклина Третья из династии Бородавчатых, достойнейшая дочь Глум-Пэ! — объявил глашатай.

Принцесса была… монументальна. Огромная, зеленая, многоглазая, с бородавчатой и явно влажной кожей. Её глаза безразлично взирали на собравшихся, а широкий рот время от времени открывался, издавая булькающий звук.

Впервые в жизни мне стало искренне жаль императора.