Книга Гарем на шагоходе. Том 10, страница 136 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Она даже умудрилась сплести из лиан некое подобие силка и поймать в него какую-то ушастую, похожую на кролика, тварь. Зажаренная на костре, эта тварь оказалась на удивление вкусной.

Змей же занимался исключительно попытками выбраться.

Выложил на песке гигантскую надпись «HELP» из камней. Построил плот из трёх досок и обрывка каната… который развалился, едва отплыв от берега.

— Я не могу так больше! — вопил он, сидя у костра, который развела Моника. Он с отвращением смотрел на кусок жареной рыбы, которую она ему протягивала. — Я — Змей! Коварный и безжалостный враг Волка! А я сижу здесь и ем… это! Я должен мстить! Я должен строить коварные планы! А не выковыривать песок из чешуи!

— Ты будешь мстить, когда мы выберемся, — спокойно ответила Моника, откусывая большой кусок рыбы. — А пока — ешь. Тебе нужны силы. Чтобы строить ещё более идиотские планы.

Так проходил день за днём. Ночь за ночью.

Моника начала отчётливо понимать, что ей впервые в жизни… спокойно. Здесь, вдали от цивилизации, взрывов, стрельбы и… кошмарных красных глаз Волка, которые ломают и подчинают волю.

И вот, в один из таких вечеров, когда солнце, огромное и красное, садилось в океан, а небо окрасилось в немыслимые оттенки оранжевого и фиолетового, между двумя робинзонами состоялся тот самый разговор.

Они сидели на тёплом песке, глядя на огонь. На остров опустилась тихая, безмятежная ночь.

— Знаешь, — вдруг сказала Моника. — А ведь это не так уж и плохо.

Змей удивлённо посмотрел на неё.

— Что «не так уж и плохо»? То, что мы застряли в этой дыре? То, что наш план мести провалился с оглушительным треском? То, что я уже неделю живу без капли спиртного?

— То, что здесь тихо, — она обвела рукой их маленький мир. — Никто не пытается нас убить или арестовать. Никто не отдаёт нам идиотских приказов. Нет Волка. Нет этого… Роберта. Нет погонь, взрывов, провалов. Только… это. Океан. Закат. И еда, которую ты добыл сам.

— Я не добывал эту рыбу! — оскорбился Змей. — Ты её поймала!

— Неважно, — отмахнулась она. — Суть в другом. Мы всю жизнь бежали. От кого-то, за кем-то. Сначала от закона, потом за Волком. Мы были пешками. Расходным материалом. А здесь… — она сделала паузу, подбирая слова. — Здесь мы — короли.

Змей посмотрел на неё, как на сумасшедшую.

— Короли⁈ Короли этого вонючего куска скалы⁈ Моника, ты перегрелась на солнце! Нам нужно вернуться! Нам нужно отомстить!

— За что, Змей? — она повернулась к нему, и в её жёлтых глазах он впервые увидел не ярость, а бесконечную, вселенскую усталость. — За что мстить? За то, что мы оказались глупее и слабее? За то, что каждый наш гениальный план заканчивался тем, что нас унижали, били и бросали в клетку? Месть не принесла нам ничего, кроме боли. Может, хватит?

Она встала и подошла к кромке воды. Волны лениво лизали её ноги.

— Может, это и есть наш шанс? — сказала она, глядя на горизонт. — Не на месть. А на жизнь. Настоящую. Без интриг, без предательства. Просто… жить. Строить дом. Охотиться. Смотреть на закаты. Забыть всё. Забыть Волка, забыть Ледоруба, забыть наши банды. Просто остаться здесь. Вдвоём.

Змей молчал. Он смотрел на её силуэт на фоне догорающего заката, и в его душе боролись два зверя. Один, старый и привычный, шипел о мести, о крови, о сладком вкусе победы над Волком. А второй, новый, испуганный и уставший, шептал о покое. О тишине. О мире, где не нужно никому ничего доказывать.