Книга Гарем на шагоходе. Том 10, страница 2 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— Уж от кого, а от альпы я такого точно не ожидала. Тебя сородичи не засмеют? Всё же вы людей жрёте, а не спасаете. Позор, наверное!

— Ты думаешь, что знаешь меня, Синица? — резко повернулась Кармилла. — Думаешь, я просто злобная, эгоистичная стерва, которая живёт ради того, чтобы досаждать окружающим и блистать в свете софитов?

— Плюс-минус, — честно призналась Лекса.

Кармилла усмехнулась, но совсем не весело.

— Ты не знаешь и половины. Никто не знает.

Она отставила бокал и откинулась на спинку дивана.

Её взгляд устремился куда-то вдаль, сквозь стены кают-компании, сквозь нарисованный космос на экране — в прошлое.

— Моя история началась не в банде и не в имперской армии, — начала она, и её голос стал глуше, в нём появились незнакомые Лексе нотки застарелой боли. — Она началась с любви. Запретной, неправильной, обречённой. Любви чистокровной вампирши, наследницы древнего аристократического рода, и простого человека. Чёрного, как южная ночь. Моего отца.

Лекса слушала, затаив дыхание.

— Для вампирского общества это был скандал. Позор. Мезальянс, который нельзя было смыть ни кровью, ни деньгами. Моя мать была сильной. Она пошла против всех, против своей семьи, против вековых традиций. Она любила его. И от этой любви родилась я. Кармилла де Лакруа. Полукровка. Грязная кровь. Живое доказательство её грехопадения. Они были изгоями, но они были счастливы. Недолго. Когда мне было пять, отца убили. Официальная версия — несчастный случай. Но я-то знаю, что это была работа «чистильщиков» из клана моей матери. Они просто… убрали проблему.

Она сделала паузу, её пальцы сжались в кулак.

— Мать сломалась. Она вернулась в семью, на коленях, униженная. И чтобы доказать свою лояльность, снова вышла замуж. На этот раз — за «правильного» кандидата. За чистокровного, влиятельного, омерзительно-пафосного вампира. А через десять лет у меня появилась сестра. Кристалл. Идеальная, чистокровная, белокожая, с глазами цвета замёрзшей крови. Настоящая аристократка. Я звала её Крысой. Она была мелкой, злобной и с самого детства понимала, что она — сокровище, а я — мусор под ногами.

Кармилла потянулась к бокалу и сделала глоток.

— В новом доме я была тенью. Вечным укором. Живым напоминанием о позоре матери. Она меня не била, нет. Она просто меня не замечала. А отчим и сестрица… о, они отыгрывались по полной. Для них я была чем-то вроде домашнего животного. Собакой, которую можно пнуть, если у тебя плохое настроение. Для клана — расходным материалом. Когда к нам приходили гости, меня прятали в своей комнате, чтобы не позорить благородное семейство. Я выросла на задворках их мира, в тени своей «идеальной» сестры.

Вампирша немного помолчала, холодно глядя на Лексу и продолжила:

— А потом убили и мать. На этот раз — во время одной из клановых разборок. И я осталась совсем одна. Без её хрупкой, но всё же защиты. Отчим от меня просто избавился. Не убил, нет. Просто вышвырнул на улицу, как надоевшую игрушку. Сказал, что полукровки не имеют права носить его фамилию. В пересчёте на человеческий возраст… Ну, мне было где-то шестнадцать.

Лекса слушала, и её сердце сжималось. Она представляла себе эту девочку-подростка, одинокую, никому не нужную, выброшенную в жестокий мир, который презирал её за сам факт её существования.