Книга Гарем на шагоходе. Том 10, страница 62 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Несколько дней назад…

Тюремный блок «Бастион» гудел, как улей.

Не тот гул, что издают пчёлы, а тот, что издаёт улей, в который засунули бензопилу.

Непрерывный, разрывающий барабанные перепонки вой сирены смешивался с вибрацией, проходившей по стенам, полу и даже по воздуху, заставляя зубы мелко дрожать.

Красные лампы аварийного освещения, мигая с дьявольской периодичностью, бросали на всё тревожные, кровавые блики, превращая стерильные коридоры в декорации к фильму ужасов.

В камере для особо опасных преступников, лишённой даже намёка на удобства, на нарах сидели двое.

— Что это? — прорычал Змей. — Нас бомбят? Это Волк? Он решил разнести к чертям весь город? Мы же на воде… мы же потонем…

Моника даже не повернула головы. Она сидела, обхватив колени руками, и её неподвижность в этом вибрирующем, воющем аду казалась противоестественной.

— Я так и знал, что этим всё кончится, — продолжал Змей. — Ты его видела? Этот проклятый самодовольный ублюдок! Он уже не человек…

— Ты тоже, — буркнула аксидианка. Она не могла отделаться от воспоминания о том, как легко Волк подчинил себе её волю, эти кошмарный красные глаза… она больше не хотела их видеть. Никогда.

— Не в этом смысле, — отмахнулся Змей. — Волк — чудовище. Ты бы видела…

— Заткнись, — прошипела она. — И слушай.

— Что слушать⁈ — огрызнулся Змей, его хвост нервно дёргался. — Этот вой⁈ У меня сейчас мозги превратятся в кисель!

— Твои мозги уже кисель, — отрезала она. — И если ты не заткнёшься, я помогу им вытечь. Это не бомбёжка.

— А что тогда⁈ — не унимался он. — Цунами? Водяной смерч? Вторжение гигантских крабов-мутантов с морского дна?

Моника медленно повернула к нему голову. Её жёлтые глаза, обычно горевшие огнём, сейчас были похожи на два потухших уголька, в глубине которых тлела едва заметная искорка чистой, концентрированной ярости.

— Это тревога, идиот. Стандартный протокол. Слышишь? — она прислушалась. — Нет взрывов. Нет стрельбы. Только сирена и вибрация. Вероятно, где-то на верхних уровнях сбой системы или учения.

Она говорила это, но сама себе не верила. Ведь пару выстрелов они всё же слышали…

Ярость, кипевшая в ней после провала, сменилась холодной, звенящей пустотой. Она прокручивала в голове последние события снова и снова, как заевшую пластинку. Их провал. Захват. И безразличие. Гробовое, оглушительное безразличие от того, кто их нанял.

Роберт не попытался их вытащить.

— Он нас бросил, — наконец произнесла она, и в её голосе не было ни удивления, ни обиды. Только констатация факта, холодная и острая, как осколок стекла. — Этот ублюдок в рубашке туриста. Мы были для него просто расходным материалом.

Змей замер, сквозь пелену злости до него дошло.

— Блин…

— Помнишь, что он нам обещал за провал задания? — продолжала Моника. — А ведь мы провалили задание. С треском. Нас повязали, как школьников. И теперь мы — обуза. Лишние свидетели. Пешки, которых сбросили с доски, чтобы отвлечь внимание от более важных фигур.

— Нас казнят, — выдохнул Змей. — Или сгноят здесь. В этой вонючей коробке.

— Заткнись, — снова отрезала она, отворачиваясь к стене.

И в этот самый момент, перекрывая вой сирены, раздался сухой, отчётливый щелчок.

Он был негромким, но в этом аду из звука и вибрации он прозвучал, как выстрел. Магнитный замок на их камере пискнул в последний раз и погас. Массивная бронированная дверь с тихим, почти издевательским шипением отъехала в сторону, открывая им путь в пустой, залитый красным светом коридор.