Книга Гарем на шагоходе. Том 12, страница 124 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Я стоял в тени, и на моих плечах снова лежала ответственность. Я мог переписать историю. Но не знал, к чему это приведёт. Дэн был абсолютно прав, что с этими играми пора заканчивать. И я принял решение. Не стал трогать этот начищенный самовар.

Это не моя война. Не в этом времени. Моя война там, в будущем. С Кощеем. А с Автоматоном я разберусь потом. Когда он дорастёт.

Я пошёл прочь от сцены, от восторженной толпы, от профессора, который уже обещал, что скоро его автоматоны будут писать стихи и сочинять симфонии.

Я нашёл самый тёмный, самый вонючий переулок, какой только смог. Убедился, что за мной никто не следит. И снова достал гиперкуб.

— Всё, — прошептал я, обращаясь к чипу. — Пора домой. По-настоящему. Хватит с меня экскурсий по кулуарам истории.

АЛГОРИТМ СОСТАВЛЕН, КАПИТАН. ТРАЕКТОРИЯ ОТКАЛИБРОВАНА С УЧЁТОМ ВСЕХ ПРЕДЫДУЩИХ ОШИБОК, КВАНТОВЫХ ФЛУКТУАЦИЙ И ВАШЕЙ ДУРНОЙ ПРИВЫЧКИ ХВАТАТЬ ПОПУТЧИКОВ.

— Ха-ха, очень смешно, чип. Главное, на этот раз правда не подведи. Мне надоело. Реально очень сильно надоело.

На гранях появились стрелочки, обозначающие направление вращения. Я уже занёс руку, чтобы начать крутить, как вдруг из-за угла, со стороны залитой газовым светом улицы, донёсся топот. Быстрый, отчаянный, сбивающийся с ритма. Кто-то бежал. Бежал изо всех сил. И этот кто-то, не сбавляя скорости, влетел в подворотню.

Это была девчонка. Подросток. Лет пятнадцати, не больше. Она пронеслась мимо меня, как испуганный оленёнок, едва не сбив с ног. Я успел лишь заметить её смуглую кожу, растрёпанные белые волосы и огромные, полные паники красные глаза. На ней было простое, поношенное платье, явно не по моде этого закопчённого города, и стоптанные башмаки.

Она даже не посмотрела в мою сторону. Её единственной целью было скрыться в густой тени в конце переулка. А я замер. Гиперкуб застыл в моей руке.

Кармилла.

Это точно она. Я узнал её мгновенно. Не по чертам лица, которые ещё только начинали приобретать ту роковую хищность. Я узнал её по ауре, по свету её разума. По той едва уловимой искре силы, которая уже тогда горела в ней, как уголёк будущего пожара. По этому уникальному сочетанию упрямства и отчаяния во взгляде.

Сейчас она была юна, слаба и явно голодна, иначе бы двигалась гораздо быстрее. Похоже, она совсем недавно сбежала из дома и начала самостоятельную жизнь в большом мире. Который отказался её принимать.

ПОЗДРАВЛЯЮ, КАПИТАН. ВЫ НЕ ТОЛЬКО ВСТРЕТИЛИ СВОЕГО БУДУЩЕГО ШТУРМАНА, НО И ЗАСТАЛИ ЕЁ В САМОМ РАЗГАРЕ ПУБЕРТАТНОГО ПЕРИОДА. СТАТИСТИЧЕСКИ, ЭТО САМЫЙ ОПАСНЫЙ ВОЗРАСТ.

Да, идеальное время, чтобы наломать побольше дров. Не успел я додумать эту мысль, как в переулок, тяжело дыша и громыхая сапогами, ввалились преследователи.

Трое. Жандармы. В тёмно-синих мундирах с блестящими медными пуговицами, в высоких киверах, похожих на перевёрнутые вёдра. Усатые, краснолицые, с тупым, самодовольным выражением служак, уверенных в своей правоте и власти.

— Ага! Вот она, нечисть! — рявкнул старший, пузатый сержант с такими пышными бакенбардами, что в них могла бы свить гнездо небольшая птица. — Загна-а-али, тварюгу!

Он вскинул руку с массивным револьвером. Два его напарника сделали то же самое.

— Стой, дрянь! — заорал второй. — Именем закона!

Кармилла, добежав до глухой стены в конце переулка, обернулась. В её глазах на секунду мелькнула не паника, а холодная ярость. Её белые волосы едва заметно дрогнули, напряглись, как струны. Она была готова к бою.