Онлайн книга «Гарем на шагоходе. Том 13»
|
— Левый борт, — немедленно доложила Вайлет. — Тепловое воздействие. Поверхностная температура внешней обшивки в секторах два и три — девятьсот сорок градусов. Внутренняя температура переборок растёт. Охладители левого борта переходят в форсированный режим. Предположительная потеря структурной целостности — восемь процентов на поражённых секциях. — БЕРКУТ! — рявкнул я в эфир. — КАМИКАДЗЕ ХРЕНОВ! В ответ треск, помехи, и из-за этих помех — хриплый смех. — Живой, — сказал я вслух. — Вот же сукин сын… — Дракон сейчас снова прицелится! — заорала Лекса. — Ди-Ди, — я развернулся к механику. — Три секунды. Заставь левую ногу двигаться! Она не стала объяснять, что три секунды — это нереально. Ди-Ди вообще не тратила время на объяснения того, что нереально, если была занята тем, чтобы сделать это реальным. Её пальцы уже летали по консоли с той скоростью, при которой человек с другим образованием не смог бы даже прочитать, что она вводит. — Гидравлика левой опоры мертва, — произнесла она. — Основной контур насквозь заморожен. Запасной тоже. Трубопровод запасного идёт через ту же поражённую секцию, я не успела перекоммутировать клапаны раньше, чем криоген добрался до них! — Ищи варианты! — Аварийка! — выкрикнула она. — Электросервоприводы аварийного позиционирования! Они в отдельном сухом кожухе, выше колена! Их не задело! — Подключай! — Они не потянут вес! — Ди-Ди подняла на меня безумные глаза. — Волк, они рассчитаны на то, чтобы переставить ногу при ремонте в доке! Если мы дадим на них нагрузку в тысячу тонн, они сгорят к чертям собачьим через две минуты! Это как бежать марафон на сломанной ноге в шине! — Две минуты — это вечность! Давай! — прорычал я. Ди-Ди кивнула и ударила по клавише ввода так, словно хотела пробить консоль насквозь. — Переброс питания на сервоприводы! Обход блокировки безопасности! Игнорировать перегрев! Ядрёна гайка, работай, сволочь! Где-то внизу, в недрах левой ноги «Избушки», раздался звук, от которого у меня защемило сердце. Не мягкий шум гидравлики, а резкий, натужный визг электромоторов, которым пришлось вращать валы под нагрузкой, превышающей расчётную в десятки раз. Нога дёрнулась. «Избушка» качнула корпусом. — Есть контакт! — выпалила Ди-Ди. — Кармилла! — скомандовал я. — У нас асимметрия тяги! Левая нога тормозит! Компенсируй правым бортом! — Я уже! — прорычала вампирша. Её глаза горели, как стоп-сигналы. Она чувствовала машину и понимала, что левая нога теперь — это просто палка, костыль, который можно переставлять, но на который нельзя полноценно опереться. — Форсаж правого борта! Импульсно! Правые турбины «Избушки» плюнули огнём. Машину рвануло вперёд. Мы уходили из зоны поражения. Хромая, спотыкаясь, волоча левую ногу, которая скрежетала так, будто перемалывала камни в щебень, но мы уходили. Из кресла, где была пристёгнута Миранда Фифи, раздался тихий, обречённый стон сквозь кляп. Перегрузка при резкой компенсации крена была ощутимой даже для меня, а уж про птичку и говорить нечего. Роза, сидевшая рядом, посмотрела на журналистку с тем выражением спокойного участия, которое у неё иногда появлялось вместо сочувствия. — Ей плохо, — сообщила Роза. — Всем плохо, — ответил я. — Нет, ей физически плохо. — Ей придётся потерпеть. |