Книга Гарем на шагоходе. Том 13, страница 90 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Левая голова Горыныча выстрелила.

Из её пасти вырвалось не пламя. Не луч. Никакого тепла. Только струя белёсого тумана под огромным давлением.

— Криоген! — заорала Ди-Ди.

Струя достигла поверхности — и земля перестала быть землёй. За секунду. За одну секунду почва на площади двести на двести метров покрылась коркой льда. Стекловидного, идеального, почти прозрачного льда, который моментально схватил камни, гравий и высохшую траву в единый монолит. Жидкий азот под давлением — вот что это было. Он замёрз сам, замораживая всё, до чего добрался, вытянув тепло из воздуха над поверхностью так стремительно, что над льдом поднялся туман конденсата.

Поверхность перед нами стала идеальным катком.

— Обойти! — скомандовал я.

— Не успеем! — отозвалась Кармилла.

Мы влетели на лёд на почти полной скорости. Форсажные турбины ещё не успели отключиться, инерция была колоссальной.

«Избушка» стала скользить.

Это был не занос, а совсем другое. Когда тысячетонная машина теряет сцепление с поверхностью и начинает подчиняться только законам физики, которым совершенно безразличны наши планы, остаётся только молиться.

Лапы «Избушки» скребли по льду, выбивая снопы ледяной крошки, но не находили упора. Мы уходили в неуправляемое вращение — медленно, неотвратимо, как брошенный волчок на стеклянном столе.

Все закричали.

Почти все. Роза молчала — она смотрела в монитор с тем выражением спокойного любопытства, с каким могла бы наблюдать за интересной телепередачей. Кармилла не кричала — она материлась. Хуже всего, что Кармилла материлась тихо, что означало предельную концентрацию.

— Запускай маневровые! — рявкнул я.

— Уже!

Маневровые движители на боках «Избушки» — небольшие дополнительные двигатели, предназначенные для точных корректировок. Кармилла использовала их не для выравнивания, это было бесполезно. Она использовала их для того, чтобы превратить хаотическое вращение в управляемое. Импульс влево. Импульс вправо. Главные форсажные — краткий толчок.

«Избушка» завертелась.

Красиво и страшно одновременно. Стальной дом, кружащийся на ледяном поле, как фигуристка на олимпиаде. Я видел, как Горыныч медленно поворачивается, подстраивая прицел под вращающуюся цель. И понял, что у нас есть ровно один шанс.

— Шондра! — крикнул я. — По дуге! Целься в брюхо!

— Поняла, — сказала она.

Турельщица смотрела в тактический дисплей, её руки на огневых рычагах двигались с точностью метронома. Скорость вращения. Угол. Расстояние. Дуга полёта ракет при учёте начальной угловой скорости носителя.

Когда «Избушка» прошла нужный градус разворота, она нажала гашетку.

«Ласточка» выпустила серию ракет — не по прямой, а по дуге, использовав угловой момент вращающейся платформы как дополнительный вектор. Ракеты разошлись веером и ушли вверх-вперёд, описывая кривую, которую не описывает ни один нормальный залп ни в одном нормальном бою.

Они вошли в брюхо Горыныча снизу, под углом.

Взрывы расцвели на белой поверхности дракона. Несколько антигравов на нижних узлах вспыхнули синим и погасли. Один из них взорвался ярче остальных — внутренний, вторичный взрыв, значит, ракета пробила и внешнюю обшивку.

Горыныч вздрогнул. Осел. На долю секунды его двигатели взвыли, компенсируя дополнительную нагрузку на оставшиеся антигравы.