Книга Магазин волшебных питомцев 1, страница 105 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Кошак — швабра! — радостно прокомментировал Архимед откуда-то сверху.

— Сам ты швабра, — буркнул я и продолжил мыть пол. — И тебя сюда тоже не звали. Лети обратно, дурачьё сторожить.

Попугай нахохлился, но никуда не полетел.

Через полчаса подсобка приобрела относительно жилой вид. Ещё пахло гарью и сыростью, но хотя бы не как на пепелище. Прожжённый плед я выкинул, копоть оттёр. Сойдёт.

Теперь жёрдочка для курицы. Вчера я честно собирался её сделать, но отрубился, как только присел. А Ряба, бедная, всю ночь, видимо, провела в картонной коробке, выражая своё отношение к моему гостеприимству возмущённым квохтаньем.

Несушке нужен насест. Курица — птица, ей природой положено спать на возвышении, цепляясь лапами за жёрдочку. Это инстинкт, идущий ещё от диких предков: ночуешь на ветке — хищник снизу не достанет. На полу курица спать будет, но нервно и плохо. А нервная несушка — плохая несушка.

Я огляделся, прикидывая, из чего соорудить.

В подсобке среди хлама нашёлся черенок от старой швабры — деревянный, гладкий, как раз подходящего диаметра, чтобы куриная лапа удобно обхватывала. Распилил его надвое. Для опор пустил в дело два табурета.

Приложил черенок к ножкам табуретов, наметил, прорезал по неглубокому пазу-седлу стамеской — чтоб жёрдочки легли и не катались. Уложил черенки в пазы. Для надёжности притянул концы проволокой, обмотал крест-накрест и затянул плоскогубцами. Получились две жёрдочки в противоположных парах ножек на разных ярусах.

Качнул. Держит крепко.

Под жёрдочки настелил газет и насыпал слой древесного наполнителя из мешка — будет помёт собирать.

— Прошу, мадам, — я послал короткий импульс курице.

Ряба выбралась с достоинством оскорблённой королевы. Огляделась, переливаясь бирюзово-перламутровыми перьями в свете гудящей лампы. Подошла к насесту, придирчиво осмотрела, потрогала клювом. Потом одним коротким взмахом взлетела на верхнюю жёрдочку, обхватила черенок лапами, поёрзала и устроилась поудобнее.

— Ко, — сказала она.

Я расценил это как сдержанное одобрение.

Время близилось к девяти. Я постоял посреди наведённого порядка, прикидывая планы на день.

Суббота. По-хорошему, надо бы поработать. Денег нет, долги есть — два, и оба неприятные. Открою хоть на пару часов, до обеда. Сокращённый день. Вдруг кто заглянет, какая-никакая выручка. А потом надо идти на Птичку и знакомиться с этим Грачом, которому я, оказывается, должен двести десять тысяч. Знакомство обещает быть тёплым.

Я снял уже ненужные швы, обработал ранки, побрился перед зеркалом в ванной, переоделся в чистое и вышел в торговый зал. Открыл жалюзи, впуская серый утренний свет. Перевернул табличку на двери: «Открыто». Включил под потолком телевизор для фона, чтоб не так пусто было.

Кошу с Пыхом на всякий случай определил в Питомник — нечего пугать клиентов рыжими хищниками и огнеопасными грызунами. Маруся осталась в подсобке. Архимед, понятное дело, восседал на кассовом аппарате на правах коренного жителя и казначея.

Не успел я толком устроиться за стойкой, как звякнул колокольчик над дверью.

Вошла женщина. Лет сорока пяти, ухоженная — из тех, кого возраст не портит, а добавляет лоска. Дорогое пальто, явно не с барахолки, аккуратная укладка, на пальцах тонкие кольца с камнями. От неё веяло достатком и тем апломбом, что даётся деньгами и привычкой к хорошему сервису.